– Отравишь собственного отца? Какая милая шутка! – дразню его я.
Он пожимает плечами и уходит. Умываюсь и наношу легкий макияж, потом распускаю волосы и завиваю кончики. Когда я заканчиваю приводить себя в порядок и приступаю к выбору одежды, чувствую, как с кухни доносится замечательный запах чеснока.
Я иду на кухню и вижу, что Хардин уже накрыл стол и выложил на поднос фрукты и овощи. Я по-настоящему удивлена, хотя едва сдерживаюсь, чтобы не передвинуть по-своему пару тарелок. Я так рада, что Хардин захотел пригласить своего отца к нам в квартиру, а его хорошее настроение придает мне еще больше уверенности.
Взглянув на часы, я понимаю, что наши гости будут через полчаса, так что я начинаю убирать кухню, потому что Хардин там насорил, и вскоре все снова сияет чистотой.
Он стоит у плиты, и я обнимаю его сзади за талию.
– Спасибо, что все приготовил.
Он пожимает плечами.
– Ерунда.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, убрав руки и стараясь заставить его повернуться ко мне.
– Да… все нормально.
– Точно? Не волнуешься? – Судя по всему, он явно волнуется.
– Нет… ну, совсем чуть-чуть. Просто это чертовски странно, что он придет сюда, понимаешь?
– Понимаю. Я горжусь тем, что ты пригласил его.
Я прижимаюсь к его груди, и он кладет руки мне на талию.
– Правда?
– Конечно, мал… Хардин.
– Что… что ты хотела сказать?
Я прячу от него лицо.
– Ничего.
Не знаю, отчего мне вдруг так хочется называть его всякими ласковыми именами, но это меня смущает.
– Ну скажи, – вкрадчивым голосом просит он.
– Не понимаю почему, но я опять чуть не назвала тебя «малышом».
Я прикусываю нижнюю губу, а его улыбка становится все шире.
– Давай, назови меня так, – говорит он.
– Ты будешь надо мной смеяться, – со слабой улыбкой возражаю я.
– Не буду. Я же постоянно называю тебя «деткой».
– Да… но это другое.
– Почему?
– Не знаю… Ну, когда это говоришь ты, то звучит как-то сексуальнее и… романтичнее. Не знаю. – Я краснею.
– Ты сегодня жутко скромничаешь. – Он улыбается и целует меня в лоб. – Но мне нравится.
Так что давай, назови меня так.
Я обнимаю его еще крепче.
– Ладно.
– Что «ладно»?
– Ладно… малыш. – Так странно произносить это слово.
– Еще раз.
Я удивленно вскрикиваю, когда он вдруг поднимает меня и сажает на холодную столешницу, а затем становится вплотную ко мне.
– Ладно, малыш! – повторяю я.
Румянец на его щеках становится еще более ярким, чем обычно.
– Мне правда очень нравится. Это… как ты там сказала? Сексуально и романтично? – Он улыбается.
