После тебя только пепел

Что я не готовый к употреблению продукт и иногда нужно включать мозг, а не выполнять то, что сказали или навязали. Что я никому ничего не должен и выбирать себя совсем не стремно, а правильно.

Он делает несколько затяжек подряд, а я терпеливо жду продолжения. Пока все это кажется странным. Не могу представить Мнаца в роли добряка и примерного мальчика, но и исключать это было бы полнейшей глупостью. Все верно. Я его не знаю.

– Я заинтересовался психологией несколько лет назад, потому что мне было интересно, кто мы такие и как работает наш мозг.

Мне все не давал покоя один вопрос. Почему принято считать, что если ты отдаешь, то тебе непременно вернется втрое больше, хотя на самом деле главный приз забирают те, кто умеет грести под себя? Скольких уже погубило это суждение, а скольких еще погубит? Немного разобравшись, прочитав кучу книг и пообщавшись с некоторыми людьми, я начал замечать личностей, которые так же, как и я когда-то, попросту не знают, кто они и чего хотят на самом деле. Окружение слепило из них что-то удобное и комфортное. Типа подставки для ног или прикроватного коврика. И меня это взбесило. Доброта – не слабость, но и не сила, Алена. Ты должна это отлично понимать. Я сейчас не пытаюсь внушить тебе свой опыт, а говорю на основе твоего собственного.

Крыть нечем, и все-таки… в его словах, может, и есть смысл, но они – не абсолютная истина. Вряд ли можно быть счастливым, делая людей вокруг несчастными. С этим я не могу согласиться.

– А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? – спрашиваю я без осуждения, лишь с недоумением.

 – Одно дело менять свою жизнь и копаться в себе, и совсем другое – вмешиваться в чужие. Какими бы благими ни были твои намерения…

– Ты ведь сама пришла ко мне, – перебивает Мнац.

– Да, но вспомни, как ты со мной разговаривал поначалу. Что творил! – Я поворачиваю голову, бесстрашно глядя на него. – Затолкал в кабинет, потом развел мою подругу, угрожал, унижал. Это неправильно!

– Не стану спорить, – говорит Мнац и тушит окурок о край урны, – но по-другому было никак.

Ален, когда ты бросилась тогда защищать своего говно-брата в первую нашу встречу, я…

Он смотрит на меня, напряженно замолкая. Ощущаю, как его аура разрастается, затягивая меня, и пропадаю на несколько мгновений. Мнац наклоняется ближе и вглядывается в мое лицо, исследуя каждый сантиметр.

– Я не мог, – глухо произносит он, и у меня перехватывает дыхание. – Понимаешь? Не мог не вмешаться. Я думал о тебе после этого еще несколько дней.