После тебя только пепел

Силы появляются вне всяких логических объяснений. Отталкиваюсь от пола и подаюсь вперед. Мнац выпрямляется, встречая меня, и терпеливо ждет окончания выпада. Мне нравится такой исход. Нравится, что у меня тоже есть пространство и возможность для действий и испытания смелости. Целую блестящие губы, крошечный тлеющий уголек вновь охватывает сильное и яркое пламя. Отдача приходит внезапно и захлестывает свежей порцией чувств. Решаю, что хочу доставить Мнацу такое же удовольствие. Не в уплату долга, ничего подобного.

Просто есть желание. Есть потребность. Скорее, даже нужда ощутить себя по другую сторону. Узнать, каково это? Посмотреть, каково будет ему?

Неопытность дезориентирует. Слишком долго думаю над тем, что же все-таки сделать, но, не получив ударов хлыста с приказом поторопиться, отпускаю сдерживающую неловкость. Опрокидываю Мнаца на спину, надавливая на плечи и глядя в ясные и счастливые голубые глаза. Пробую кожу на его шее, старательно повторяя его же действия и смакуя терпкий солоноватый вкус.

Никакого другого пособия у меня нет. Только он сам. Стараюсь прочувствовать каждый его вдох и выдох. Он куда тише, чем я. Поначалу сомневаюсь, что делаю все правильно, но… провожу руками по его животу, опускаясь все ниже, и нахожу подтверждение.

– Алена! – Каждая нота его тихого сдавленного голоса пропитана восхищением.

И раз уж договор все равно нарушен, то можно попросить помощи, не задумываясь о смущении. Это нужно ему так же, как и мне.

– Я не знаю, как это делать, – признаюсь я, сползая по его груди.

– Не давись и не кусай, – отзывается он, опуская ладонь мне на затылок.

Сжимаю руку в кулак. Твердость поражает. Что Мнац сегодня говорил о языке как о самой сильной мышце? Да неужели?

Провожу кончиком языка, бедра Мнаца превращаются в камень, ноги напрягаются. Власть и силу, которую я ощущаю в этот момент, тяжело представить. Смелость одурманивает. Раскрываю рот, вбирая в себя столько, сколько могу. Еще несколько движений вверх-вниз, и Мнац меня останавливает, обхватив ладонями лицо.

– Будет быстрее, чем ты думаешь.

– Это плохо? – недоуменно спрашиваю я.

Хмурю брови, не понимая, к чему он клонит. И что за странное выражение лица? Благоговение и неловкость. Разве так бывает? Бывает с Мнацем?

– Ты не поняла, – он медленно качает головой, его глаза не просто горят – пылают. – Вопрос в том, куда?

– Ты же эксперт. Какие варианты?

– Алена… – шумно выдыхает он. – Ты меня убиваешь.

– Да. Никакой бронежилет не спасет.