После тебя только пепел

– Слава, расскажи ей… – умоляет его тетя. – Она тогда успокоится и уйдет. Правда, Алена? Мы сделаем все, как ты сказала, только не надо…

– Да, Слава. Расскажи мне, – мрачно повторяю я. – И я тут же уйду. Обещаю.

Дядю неистово трясет. Лоб потеет, желваки дергаются на полном лице. Смотрю на него с отвращением и ненавистью. Ничего не могу с этим поделать, он сам ее во мне взрастил.

– Их убили, – могильным голосом говорит дядя Слава.

– Кто? Как? Почему? – закидываю его вопросами.

– Три человека напали на них ночью.

Хотели ограбить. Твой отец… – Он морщится, словно съел какую-то дрянь, и я сама чувствую отвратительный вкус во рту. – Он полез в драку, вместо того чтобы просто отдать деньги и ценности. Получил два ножевых. Смерть от потери крови.

– А мама? – спрашиваю сквозь учащенное дыхание.

– Варя… – Дядя Слава отворачивается, прижимая пальцы к векам.

И это злит еще больше, доливая ненависть в уже полный сосуд. Он не имеет право скорбеть. Он не заслуживает даже имя ее помнить!

– Она кинулась его защищать! Идиотка! – ревет он яростно.

 – Она никогда не могла усидеть на месте или пройти мимо! Ей нужно было бежать, чтобы спастись! Она могла выжить, но как всегда…

Не выдерживаю. Пульс подскакивает до критической отметки, кровь ударяет в голову. Перехватываю пистолет левой рукой и с размаха бью дядю рукоятью в висок. Резкая боль пронзает ладонь и молнией доносится до плеча. Мгновенно отскакиваю, тяжело дыша от испуга, и снова направляю на дядю пистолет, но в этом уже нет необходимости.

Тетя Рита ловит голову мужа, укладывая ее к себе на колени. Ее рот раскрыт в беззвучном крике, слезы катятся по щекам.

– Что ты наделала? Что ты наделала? – бормочет она, гладя его по лицу дрожащими пальцами.

Смотрю на урода, лежащего без сознания, и содрогаюсь от бури чувств. Я думала, что мне станет легче, если узнаю правду. Что смогу хоть немного его понять. Понять, зачем и почему он все это делал со мной, но… не могу. Не хочу! Это невозможно! Такое чудовище, как он, вообще не заслуживает ни любви, ни семьи, ни жизни… Чем бы он сам себя ни оправдывал, чем бы ни прикрывался…

Указательный палец ложится на спусковой крючок, сердцебиение замедляется.

Он должен… должен за все ответить… Звуки затихают. Взгляд сужается до круглой картинки, в центре которой вижу пистолет и голову дяди Славы.

Резко выдыхаю, опуская руку и прислушиваясь к звуку своего сердца, что гремит в ушах. Это не я. Не хочу быть такой. Я уже достигла предела, даже вышла за грань.