После тебя только пепел

Мнац думает, глядя сквозь меня, и молчит.

– Продолжай, – наконец произносит он, солнечные лучи подсвечивают печаль на его лице.

– Ты жертва, Дань. Это твоя настоящая роль, от которой ты пытаешься спрятаться и защититься. Ты бежишь от ответственности за свою жизнь, за все, что в ней происходило и происходит. Ты это умело скрываешь, но я смогла докопаться до правды. Другие две роли ты выбрал сам и превратил их в маски. Что-то пугает тебя, и ты не хочешь думать об этом, потому что ничего не можешь сделать или изменить.

Это замещение эмоций, удел всех жертв. Ты ныряешь в судьбу другого человека, отрекаясь от себя. Плаваешь в ней, отравляя воду, и заманиваешь на дно противоядием, которого у тебя нет.

Мнац тяжело вздыхает, а потом… тихие глухие хлопки разносятся по комнате. И это не насмешка. Он аплодирует мне всерьез.

– И какое лечение, доктор Миланович? Что посоветуете?

– Жить своей жизнью, – искренне отвечаю я. – Разобраться в себе, и не поверхностно, заделывая дыры на скорую руку, а глубоко и со всей ответственностью.

Ты должен решить, что для тебя самое важное, а если хочешь помогать кому-то, то от всего сердца, а не для того, чтобы самоутвердиться или спрятаться от проблем.

– Думаешь, я смогу? – с тихой скрипучей болью спрашивает он.

– Уверена, что сможешь… если перестанешь страдать фигней, – по-доброму усмехаюсь я.

– Ты меня сделала, Алена. Принимаю поражение.

– Надеюсь, что оно тебя не сильно расстраивает.

– Как ни странно – нет. Я почему-то никогда не пытался посмотреть на свой треугольник с этой стороны.

Спасибо тебе.

– Мы квиты, – с толикой нежной грусти произношу я.

И на этом можно было бы закончить, но что-то все еще держит меня здесь. Его боль, молчаливый зов. Жду откровения, не задавая прямых вопросов, потому что хочу дать Мнацу возможность принять решение самому. Открыться или отправить меня куда подальше.

– У моей сестры рак… – говорит он, опуская веки. – Ситуация паршивая, вчера мне с трудом удалось уговорить ее на повторную операцию. Она практически сдалась, Ален.

Она уже этого не хочет. И я не знаю, что еще можно сделать. Отпустить или бороться за нее до конца? Это ведь эгоизм. Она нужна нам больше, чем мы ей.

Сердце сжимается, и я выхожу из позиции учителя. Все это действительно ужасно. Болезнь сестры не оправдывает все действия Мнаца и его игры, но сейчас я хочу быть на его стороне.

– Вы все нужны друг другу, – ласково говорю я. – Вы семья, это не просто слово. Ты должен быть с ними до конца.