После тебя только пепел

Беспомощность перед чужим горем губительна и очень опасна.

– А как ты? – задаю следующий волнующий вопрос.

– Смирился и отпустил. Алка столько обещаний с меня взяла, – с теплой печалью отвечает Мнац. – Придется жить до ста пятидесяти, чтобы все их выполнить.

– С опозданием, но все-таки… мои соболезнования…

– Спасибо. Тогда и ты прими мои. Твоя бабушка… Я знаю, крестная рассказала. Мне жаль.

– Вы говорили обо мне с Елизаветой Игоревной?

– Крестная хорошо к тебе относится и волнуется, как за свою. Она была расстроена, что ты бросила учебу, и позвонила мне.

Думала, мы все еще общаемся, хотела узнать, как ты устроилась на новом месте. Я не следил за тобой, если что. Но признаюсь, иногда хотелось.

Перевариваю услышанное. Все-таки нельзя просчитать жизнь, слишком много переменных. Остается только работать с данностью. Что у нас есть? Сложное прошлое, четыре года разлуки, и… мы. Почти чужие, но слишком родные, чтобы снова легко разойтись. Парадокс.

– Ален, я тебя понимаю. Ты правильно сделала, что уехала.

Нечего ловить в той дыре, Волковский колледж никогда тебе не подходил. И не потому, что ты слабая, ты другая. А образование не так уж и важно, если есть цель или необходимость сменить ориентир. Получить корочку можно где угодно и когда угодно.

– Я учусь дистанционно.

– Серьезно? И на кого? Погоди, дай угадаю… Юрист? Тебе бы подошло. Прокурор или судья. Точно! Черная мантия и огромный молот, которым ты отбивала бы бошки преступникам.

Тихо смеюсь. Границы между нами тускнеют, а атмосфера наполняется комфортным теплом.

– Я думала о юриспруденции, но поняла, что меня тянет в другую сторону.

– Ну ладно. Не томи.

– Детский психолог. Хочу помогать тем, кто… – Запинаюсь, преодолевая внутреннюю борьбу с отголосками прошлого. – Кто нуждается. Квалифицированно помогать.

– Алена! – ошарашенно выпаливает Мнац. – Ты серьезно?!

Молчу, прижимая подбородок к груди. В горле растет колючий ком, а сердце жалобно скулит. Не понимаю, что со мной происходит. Знакомые чувства без названий и определений обнимают сердце.

Скрипит стул, тихие шаги все ближе. Мнац садится передо мной на корточки и кладет руки на мои.

– Я горжусь тобой, – хрипло произносит он. – Честно. Пойми правильно, я не претендую на твои заслуги. Не собираюсь сравнивать и проводить параллели. Я… у меня слов нет. Ты такая умница, Ален. Это потрясающе. Ты потрясающая!

Пара слезинок срывается с ресниц и падает на колени. Больше не могу сдерживаться. Мнац был единственным близким мне человеком.