После тебя только пепел

Например, на удивление добрый персонал и бесплатное меню для тех студентов, у которых нет личных средств или у кого опекуны такие же сволочи, как и мои. Не ресторанный уровень, конечно, но с голоду не помрешь. Забираю исцарапанный пластиковый поднос, на котором стоит стаканчик с чаем и контейнер с салатом из вареных овощей и зеленого горошка, и замираю перед витриной. За натертым до блеска стеклом лежат пышные круассаны, щедро политые глазурью из темного шоколада. Во рту скапливается слюна, а желудок страдальчески сжимается.

Жаль, что эта красота стоит денег.

– Привезли полчаса назад, – говорит Оксана с нескрываемым сожалением.

– Выглядят здорово. Попробую их в следующий раз.

Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать умопомрачительный запах свежей выпечки, и отхожу к столику в дальнем углу.

Оборачиваюсь, смущенно прикусывая нижнюю губу. Только не это. Я всегда ненавидела моменты, когда кто-то чужой так открыто проявляет жалость. Чувствую себя бесполезным ничтожеством. Оксана забегает за занавеску и возвращается с небольшой бумажной тарелкой с двумя круассанами.

– Они позавчерашние, – говорит она, бережно опуская тарелку на прилавок. – Твердые, как камень, но если макать в чай…

– Нет! Что вы? – бормочу я, растерявшись. – Спасибо, но я не…

– Бери-бери, – тепло улыбается Оксана. – Я с этими просрочками скоро перестану влезать даже в спортивные штаны моего жениха, а у нас свадьба через два месяца.

– Если платье пышное, то не страшно, – весело отвечаю я, и мы вместе смеемся.

С искренней благодарностью принимаю угощение и сажусь за стол, настраиваясь на приятную беседу, но неожиданный звонок мобильного заставляет отвлечься. Смотрю на имя, высветившееся на дисплее старенького телефона, когда-то принадлежавшего Леше, и бросаю извинительный взгляд на Оксану. Она добродушно отмахивается и скрывается из виду, по всей видимости, возвращаясь к чтению журнала.

– Привет, Маш, – отвечаю я на звонок.

– Приве-е-ет, – радостно тянет подруга.

Тихо вздыхаю, качая головой.

Меня не удивляет ее настроение, последние дней десять оно ни разу не было ниже отметки – жизнь в кайф. Есть ощущение, что мозг Маши превратился в зефирку. Голос, манеры… все изменилось. И причина только одна – Машка влюблена. Отламываю кусочек круассана и опускаю его в стакан с чаем:

– Ален, он потрясающий. Знаешь, что он мне написал? Знаешь?!

– Думала, ты звонишь, чтобы рассказать об этом, а не играть со мной в угадайку, – по-доброму подшучиваю я.