После тебя только пепел

– Может быть, – отвечает он, рассматривая меня снизу вверх, и, останавливая взгляд на лице, весело подмигивает.

И как ему это удается? Ууу! Как же он меня бесит!

– И что мы тренируем? Выносливость к стрессовым ситуациям?

– Твоя жизнь состоит из стрессовых ситуаций, но выносливости так и не прибавилось, лишь терпимость и дебильное смирение.

– Заканчивай лекцию. Надоело.

– Ладно-ладно, – криво усмехается Мнац, поправляя резинку широких шорт. – Вводное занятие окончено, займемся ближним боем. Насколько я помню, это был твой запрос.

В следующую встречу с братом, обещаю, ты сможешь отделать его так, что он будет шарахаться от тебя весь остаток жизни.

– Заткнись! – злобно перебивает меня Мнац. – Выключай чертову добродетель. Напомнить, куда она тебя привела? Или поговорим об очевидном? Ублюдки заслуживают ублюдского отношения. Это жизнь, Алена, а не сказка. Слезай с единорога и сжимай кулаки.

И я сжимаю, вонзаясь ногтями в ладони так сильно, что даже больно.

– Первое правило боя – никакого страха причинить вред сопернику.

– Я могу тебя бить? – с воодушевлением спрашиваю я.

– Попытайся, – дерзко ухмыляется он.

Тренировка выматывает не только физически. Через десять минут Мнац озвучивает главную проблему, и она ощущается больнее, чем пощечина: «Хватит зажиматься от любого моего прикосновения! Чего ты ждешь? На что надеешься? Что я тебя пожалею? Остановлюсь? Не будет этого! Борись!» И до меня, кажется, доходит причина выбора формы. Никаких доспехов. Только я. Необходимо отбросить беспомощность и стеснение.

Забыть о страхе. Стараюсь изо всех сил, но результат минимальный. Все попытки похожи на то, как если бы кто-то махал палочкой от мыльных пузырей в тот момент, когда на него направлен пистолет.

Мнац поднимается на ноги, отталкиваясь ладонями от мата, и протягивает мне руку:

– А тебе обязательно все время лапать меня? – спрашиваю я сквозь тяжелое дыхание и хватаюсь за его горячую ладонь. – Ты даже не объяснил, что делать. Просто кидаешься, заваливаешь на спину, и все.

– Сначала настрой, потом техника, Алена. Знать, как бить, и быть готовой к этому – две разные вещи. Ну научу я тебя колотить грушу. Сможешь ли ты после этого ударить человека? Ты с таким задором спрашивала, можешь ли всечь мне, и еще ни разу даже не попыталась.

Тут он прав. Не могу заставить себя это сделать. Как будто в теле установлен ограничитель.

– Ответь лучше на первый вопрос, – говорю я, потирая пальцами пульсирующую от боли точку чуть выше локтя.