После заката

Так кто же тут поработал зубками в припадке безумия, а? Поработал и напрочь о том забыл? Кто вышвырнул голову из холодильника и содрал с нее упаковочную бумагу? Не бойся ее, Кирюша, перешагивай смело, она не кусается, это просто твоя жена сошла с ума, ля-ля-ля-ля-ля-ля, сказала фрекен Бок, запихивая в мясорубку Карлссона, сумасшедшим такое можно, им можно все, интересно, чем были наполнены последние кошмары Маришки Кузнецовой, нет, и вправду интересно, надо же знать, что тебе предстоит…

Марина уже не понимала, что сама загнала себя в ловушку.

Версия об энцефалите и его симптомах не стала спасательным кругом и зацепкой над бездной. Она стала шагом в другую бездну — в черный бездонный колодец, поджидавший свою жертву двадцать лет…

— Кис-кис-кис! — ласково позвала Марина, видя, как медленно поднимается дверца кошачьего лаза. И засмеялась — звонко, весело. Сойти с ума — плохо и зазорно лишь с точки зрения людей, мнящих себя здоровыми. Они, глупые, не понимают, какие чудные вещи можно создать при помощи больного мозга… Много лет Марина мечтала о кошке, мечтала и не могла воплотить мечту в жизнь, сначала из-за отца, позже из-за Кирилла, но стоило сойти с ума, — и пожалуйста, все к вашим услугам, вам перса или ангорца?

— Кис-кис-кис, — снова позвала Марина, углядев за поднимающейся дверцей какое-то шевеление.

И ткнула туда повелительным жестом:

— Ты — ангорская! Я так хочу!

Но в дверцу медленно, волоча обе задние лапы, протискивалась не ангорская кошка. И вообще не кошка.

Марина не сразу опознала неимоверно грязное, облепленное землей создание.

А затем догадалась: лисица! Раздавленная ею на лесной дороге лисица! Раздавленная, и закопанная потом Кириллом, — неглубоко, у куста сирени, — и теперь вылезшая из могилы.

Обидно, что не ангорская кошка… Но все-таки не так скучно будет ждать мужа. И врачей, которых он, хочется надеяться, вызовет…

— Иди сюда, маленькая! — сказала Марина. — Я тебя вымою, и мы поиграем…

Лиса послушалась. Ковыляла прямо к ней, переступая лишь передними лапами.

Вернее, не так уж прямо: хребет был сломан, и осевая симметрия тела нарушилась. Задняя часть тушки вместе с лапами и хвостом торчала в сторону, лисицу заносило, она выравнивала движение, — и приближалась неровными зигзагами.

Но курс держала к ногам Марины.

Совершенно непонятно, для чего мог служить домик, в котором Клава назначила свидание Кириллу.

Назвать его сараюшкой язык не поворачивался — кроме размеров, ничего общего.