После заката

Не осталось почти ничего — неприятного вида пятно на голубой клеенке с налипшими мельчайшими чешуйками хитина.

Полотенце выпало из разжавшейся руки, Марина не заметила. Обессилено опустилась на стул, провела рукой по лбу, вытирая холодную испарину…

Кира, зная ее паническую боязнь, соврал, — думая, что врет во благо.

Марина, как ни странно, знала о клещах очень мало. Почти ничего не знала… Не могла себя заставить прочитать какую-нибудь научно-популярную брошюрку или статью в журнале… Большая часть ее «знаний» основывались на разговорах — полных самых фантастических выдумок — ходивших по их классу после страшной в своей нелепости смерти Маришки Кузнецовой.

Да, да, ее лучшую подругу тоже звали Мариной…

Среди тех наполовину выдуманных, наполовину преувеличенных фактов, что на ухо рассказывали друг другу второклассники, маленькую Марину особенно потряс один: оказывается, впившегося в тебя клеща ни в коем случае нельзя тянуть за брюшко — оторвется, но голова останется жить своей жизнью! И будет вгрызаться в тебя все глубже и глубже! «До самого-самого сердца!!!» — говорилось это драматичным шепотом, с округленными глазами…

Все так и есть… Разве сможет какое-нибудь насекомое тридцать с лишним часов проваляться в пепельнице, а затем вдруг ожить? Ожить и вцепиться в тебя? Не сможет.

Никакое не сможет, — кроме клеща с его феноменально живучей головой…

Марина подумала: тогда, двадцать лет назад, к ним во избежание путаницы часто обращались с прибавлением числительных, — Марина-первая и Марина-вторая… Затем вторая осталась единственной… А теперь пришел ее черед…

Она сидела и вспоминала Маришку Кузнецову, и отчего-то вспоминались лишь отдельные штрихи, детали: большой бант в рыжих волосах, рука с пухлыми пальчиками и неровно обкусанными ногтями, была у Маришки такая нехорошая привычка… Даже вспомнился ее пенал с изображением ушастого Чебурашки… Но главное — лицо своей давней подруги — Марина так и не сумела увидеть мысленным взором…

Потом воспоминания ушли, рассеялись, Марина вновь стала собой: двадцативосьмилетней женщиной, умеющей быстро принимать решения и неукоснительно их выполнять.

И поняла странную вещь: она уже не боится того, чего боялась двадцать лет. Страха нет — ушел, испарился — как испарился и ушел из памяти облик Маришки Кузнецовой…

Глупо бояться того, что уже произошло… Страха нет, есть проблема, требующая решения.

Значит, так… Завтра, с утра, — в поликлинику. Никакая зараза мгновенно не действует, энцефалит — не исключение.