После заката

Много в Загривье крыс, просто не счесть, то-то Лихоедовы так люто с ними борются… Ушли было хвостатые из пустого дома, а теперь почуяли, что вновь есть чем поживиться, — и вернулись дружной колонной, через прорезанный в двери кошачий лаз, а затем через давно, еще при Викентии, прогрызенное отверстие — в нутро «Самарканда»…

Она мысленно твердила: крысы, крысы, крысы… Твердила как заведенная, не позволяя мыслям сбиться на другие объяснения. И чем дольше твердила, тем меньше верила себе.

А затем вдруг поняла: если наберется-таки духу и распахнет дверцу — увидит вовсе не громадных крыс, терзающих голову мадам Брошкиной… И голову не увидит…

Марина теперь ЗНАЛА: там, внутри, — Маришка Кузнецова.

С большим выцветшим бантом в волосах… Рука с неровно обкусанными ногтями скребется, бьется изнутри в дверцу. А лица нет, вместо лица — бесформенная, распухшая, позеленевшая маска, так вот он какой, энцефалит, и вот почему было не разглядеть черты у Маришки, всплывшей в памяти…

Старый холодильник шатался, раскачивался все сильнее, дверца на миг приотворилась и вновь захлопнулась — что мелькнуло там, в темной щели? Не пухлые ли пальчики с обгрызенными ногтями — обгрызенными до мяса, до кости, двадцать лет Маришка не брала в рот ничего иного…

«Самарканд» уже не стоял рядом со стеной — постепенно отодвинулся от нее в своей дикой пляске; шатался со все большей амплитудой, переваливаясь с передних винтовых ножек на задние, дверца приоткрывалась все чаще, пока что магнитный уплотнитель каждый раз притягивал ее обратно, но было ясно — очень скоро не сможет притянуть, и тот, кто сидит внутри, предстанет во всей своей мертвой красе…

Марина издала нервный смешок.

Она поняла, зачем мудрые и предусмотрительные конструкторы старых холодильников снабжали их дверцы замками, запирающимися на ключ.

Две точные науки: мундирология и криминалистика

Кирилл застыл с поднятой для очередного шага ногой. И с погашенным фонариком.

Кого же он успел разглядеть там, слева, — мельком, на грани восприятия? Темный бесформенный силуэт показался отдаленно похожим на человеческую фигуру…

Гораздо больше он напоминал…

Да, да, персонажа ночного кошмара — черный и зловонный призрак умершего Викентия…

Но сейчас-то он, Кирилл, не в кошмаре! Ноги не приросли к земле, и глотку не сдавила петля дикого ужаса… Или… Тогда ему тоже казалось, что он может ходить по дому, может говорить, пока…

Он сделал пару шажков вперед — для проверки.