Последнее японское предупреждение

 – Какой он за взрослую бабу ответчик?

– Саша! Ты о чем говоришь?!

– Все, успокойся. Ты сама где?

– Приеду – расскажу. Прости, сейчас совсем нет сил, – призналась я. – Ничего не узнала, проверила одну версию, отмела. Все. Мы уже скоро будем.

– Ты прилег бы, Саш… всю ночь на ногах…

– Я разберусь. Приезжай быстрее.

Разберется он… Двужильный мужик, никогда не сознается, что устал, что ему плохо, тяжело. Наоборот – старается еще и меня поддержать, и отца. Надо же, как папу скрутило… Сдает позиции, сказывается возраст.

Мы сидели на кровати в спальне, положив между собой телефоны, и молчали. У меня было ощущение, что обмен информацией выдавил из нас последние силы, все до капли, и теперь их просто нет. И пустота внутри, и темнота снаружи, на улице, и гробовая тишина в доме. Папа спал на своей половине, тетка вроде тоже улеглась, Галя ушла к себе. И только мы сидели напротив друг друга и молчали.

– Почему никто не звонит? – не выдержала я.

– Выдерживают нас, маринуют. Через три дня мы все будем невменяемы от страха за Соню, и тогда можно требовать все, что придет в голову.

– Саша… – Я так хотела задать ему единственный вопрос, вертевшийся у меня на языке, но Акела, мгновенно догадавшись, покачал головой:

– Я же тебе обещал, что все будет хорошо. Ты должна мне верить, Аля. С ней ничего не случится.

– Ты повторяешь это как мантру какую-то. Скажи, ты сам веришь в это?

– Верю. И хочу, чтобы ты тоже верила.

– Ты думаешь, что папа отдаст банк?

– Я в этом уверен, – решительно сказал муж. – Более того – я тоже имею право голоса на совете директоров, я поддержу.

– А если банк не будет единственным условием? Если попросят еще что-то?

– Аля, я же сказал: что бы ни потребовали, мы дадим. Ребенок важнее. Ты ведь не допускаешь мысли, что мы с Фимой в состоянии торговаться в подобной ситуации? – Он смотрел мне прямо в лицо и ждал ответа.

Я задумалась и вдруг поняла, что не до конца доверяю отцу. Да, это стыдно, ужасно – но в голову закралась мысль о том, что папа постарается вывернуться из ситуации любой ценой и по возможности малой кровью.

– Алька… да ты что? – негромко произнес Акела, не сводя с моего лица взгляда. – Ты… как можешь?

– Прости, – пряча глаза, пробормотала я, потом перебралась к нему, обняла и заплакала. – Я не знаю… понимаешь – не знаю, как быть.