Последнее японское предупреждение

Ну, так не заставляй, ладно?

Акела только вздохнул…

Я хотела затеять с ним разговор по поводу отдельного жилья и уже открыла рот, как вдруг совсем иными глазами взглянула на лицо мужа. Акела стал выглядеть ровно на свои годы, словно постарел за одну ночь. Осунулся, глаз ввалился, и выражение какой-то тяжелейшей, неизмеримой усталости появилось во всем его облике. Что же я делаю, господи? Как я могу? Мало мне ночного побега, дневной эскапады с Меченым, так я сейчас еще добью его капризным желанием жить отдельно. Конечно – ему же заняться больше нечем, только потакать этим капризам.

Хочу туда, хочу сюда, дай, принеси, сделай! И ведь ни разу Саша не сказал мне ни слова… Нет, дорогая, сейчас ты прикусишь свой язык и никогда больше не станешь приставать к мужу с ерундой типа переезда. Завтраки-ужины совместные ей не нравятся! Королева выискалась! Ничего, потерпишь! Не пришлось бы потом локти кусать – когда за этот стол посадить некого будет. Вспомнишь тогда и салфетки в кольцах, и скатерти накрахмаленные, и фарфор кузнецовский. Нет уж, семья – это всегда компромисс, это взаимное уважение, это умение прощать и забывать. Вот Акела – он все это умеет.

– О чем ты думаешь, малышка? – целуя меня в плечо, спросил муж.

– О том, как мне повезло. Я правильно вышла замуж.

– Эта мысль посетила тебя только что?

– Нет, Саша. С этой мыслью я живу с того самого дня, когда мы обменялись кольцами, даже раньше. Когда я впервые поняла, что мне не нужно никого, кроме тебя.

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги и укутавшись голубым покрывалом.

Сказка, начавшаяся недавно, закончилась. Она – как арестантка в этой комнате, за стеной – человек, который три раза в день приносит ей еду и выпускает в душ и в туалет. Все остальное время она сидит здесь, запертая на ключ. Анфиса Валентиновна, посылая в адрес Жени проклятия, уехала к дочери, и ее комнаты стоят пустыми. Во всем виновата только она, Женя. В том, что поверила этой Елене, что помогла забрать из школы девочку, а потом оказалось, что родители ее никуда не уезжали, а искали ее по всему городу. Что дед этой кудрявой Сонечки – владелец банка, в котором Женя работала, а отец – действительно тот огромный одноглазый начальник службы безопасности.

Женя снова вспомнила тот день, когда узнала об этом, вспомнила, как выбежала из здания банка в одной униформе и побежала сломя голову домой, чтобы взять Соню и привести ее к отцу, потому что поняла, что нажила себе огромные неприятности, согласившись помочь Елене.