Последнее японское предупреждение

– И как же матушку вашу звали?

– А почему я вам должна отвечать? – звенящим от возмущения голосом спросила Женя и протянула руку, чтобы забрать часы, но ювелир шустро накрыл их своей ладонью:

– Стоп-стоп, красавица! На вопросик-то мой ответить придется, а то ведь я в полицию могу позвонить.

– В полицию? – растерялась Женя и отпрянула назад. – За что?

– А часики эти не ваши, дорогуша.

– Лазарь, погоди, – вмешалась женщина, – что ты сразу… Давай спокойно поговорим. Девушку ж видно – молоденькая, порядочная.

С чего ты решил, что часики не ее?

– А с того, дорогая ты моя племянница, что часики эти вот этими самыми ручками сделаны были, понятно?! – Ювелир ткнул в сторону женщины пятерней. – Я их делал с часовщиком знакомым, только его в живых нет уже. Что ж, по-твоему, я работу свою не узнаю? Да я для такого человека их делал, что этой сикухе и не снилось! Говори, откуда часы?! – взревел он, разворачиваясь в сторону оторопевшей и сжавшейся на стуле Жени.

– Я вам клянусь… это мое… наше… с сестрой… от мамы осталось, больше ничего – только это… в детдоме нам отдали, когда мы выпускались…

– Погоди, – перебила женщина, подходя к плачущей Жене и слегка обнимая ее за плечи, – как в детдоме? А говоришь – мамины?

– Мама умерла… нам с сестрой года по четыре было…

– Я его не знаю… никогда не видела… мы с Леной в детдоме воспитывались, а потом директор нам часики эти отдала… я не знаю, как они у нее оказались, но они мамины, честно! Она их на шее носила…

– Что ты, Ленка, уши развесила? – пробурчал ювелир, крутя часы в руках.

 – Я отлично знаю, для кого делал их, и не могло у нее быть никаких двух девок. Эту семью я прекрасно знаю, и нечего мне голову морочить. Убирайся отсюда. – Он хотел спрятать часы в ящик стола, но доведенная до отчаяния Женя вдруг вскочила и вцепилась ему в руку:

– Верните! Отдайте, слышите?! Мне деньги нужны, это последнее! У меня сестра умирает, я должна достать лекарство! Если я не продам часы, то Лена умрет! Отдайте, богом прошу!

– Лазарь, верни девочке часики, – вступилась женщина, – ты же видишь – у нее действительно горе, о таком не врут.

Или дай ей то, что она хочет.

Ювелир отбивался от Жени, которая не собиралась сдаваться, пыхтел, краснел, но часы из руки не выпускал. Женя же твердо решила без часов либо без денег отсюда не выходить – на кону стояла жизнь сестры.