Последнее лето ярла Ульфа

Поскольку крепость теперь наша, проблем с помощью на волоке точно не будет.

– Не хочешь поделиться? – поинтересовался Рюрик.

Мы сидели в том самом зале, где убили Ульфрика. На подушках. Подушки были не такие красивые, как прежние. Зато чистые, без крови. Низенький столик на гнутых ножках сервирован на двоих. И кубков с вином тоже два. Нашим «виночерпиям», Хрондю Мачте и белобрысому Рюрикову отроку, посуды не полагалось. Трупы отсюда вынесли несколько часов назад, а помещение окурили, так что смертью здесь больше не воняло.

– Княжью долю не хочешь отдать?

– Я бы отдал… – Отличное вино у хузар, крепкое, сладкое. – …Я бы отдал, да мой конунг далековато. И с чего ты вдруг стал заботиться о благосостоянии Ивара Рагнарсона?

Рюрик поперхнулся. Несколько капель красного вина упали на скатерть и расползлись по белой ткани. Князь глянул на меня злобно. Я догадывался, что ему не столько деньги нужны, сколько мое признание подчиненности. Не прокатило. Переживет.

Так и вышло. Посверлил меня взглядом секунд десять и успокоился.

Возразить-то нечего. Он действительно не мой князь. Запомнит, конечно. Но на наших отношениях это не скажется. Пока. Пока наш союз ему выгоден. Он настоящий скандинавский конунг, Рюрик-Хрёрек по прозвищу Красный Сокол. Выгода – основа морали. Вот почему они так легко сошлись со Скульдом.

А вот со мной ему сложно. Я играю по другим правилам.

– Нет так нет. Зря ты только хузарина этого убил. Он из сильной семьи. Хороший выкуп дали бы.

– А потом взяли бы, – хмыкнул я.

 – Раза три-четыре. Что дальше, князь?

– Дальше и пойдем. Река длинная, порогов хватает.

– Моим людям отдых нужен, – я отпил вина, закусил барашком, еще раз отпил. Да, отличное винцо. Надо проследить, чтобы бочонок на «Клык Фреки» отправился. Такое по достоинству только я да отец Бернар оценить можем.

– Еще одна застава, и можешь отдыхать, – милостиво разрешил Рюрик. – Сменим тебя.

Сменим? Как интересно. Раньше этот вариант не оговаривался.

– Если завтра утром выйдешь, до заката успеешь ее взять.

Я задумался. Нет, утром выйти – не вариант. Если кто-то из здешних сумел удрать (а это почти наверняка), то следующим вечером нас встретят не благодушные мытари, а печенежские стрелы. Так что если выходить, то прямо сейчас. Тем более что корабли наши уже с той стороны порогов. Как говорится, сел и поехал. Вернее, поплыл. А еще вернее, пошел. А еще вернее: нужен человек, хорошо знающий реку. Без него плыть даже грядущей лунной ночью рискованно.