Последнее лето ярла Ульфа

– Потому что и Скульд, и люди его еще недавно были людьми Сигурда Рагнарсона. Если он узнает, что они нарушили клятву, он очень рассердится.

– И придет сюда? – с надеждой спросил Дир.

А вот этого нам точно не надо.

– Если Рагнарсон придет сюда, Скульд умрет очень неприятной смертью. Но поверь: если тебя сведет судьба с Сигурдом Змееглазым, ты будешь скорбеть о временах, когда в Смоленске сидел Скульд. Но скорбеть ты будешь недолго.

– Зачем Рагнарсону меня убивать? Я же ему не враг.

И впрямь молодой. Как он только Смоленском рулил, такой наивный.

– Потому что у Сигурда имеются свои ярлы и конунги, чтобы править Гардарикой. Другие ему не нужны. А это значит: их не будет. Ни тебя, ни Рюрика, ни твоего брата… Никого.

– Он настолько силен? – засомневался Дир. – У моего брата сильная дружина.

– Он настолько силен, что, когда отправил сюда Скульда с хирдманами, сила его почти не изменилась.

Задумался. Правильно. Нечего здесь делать Рагнарсонам. Пусть Англию потрошат.

– Принеси еще вина, – велел Дир отроку.

 – И мяса тоже. Что-то я проголодался. Друг мой Ульф, расскажешь мне о Рагнаре?

– Расскажу, почему бы и нет? Но учти: я не скальд. Расскажу, как умею…

И рассказал. Так, чтобы собеседник проникся и осознал: дать знать Сигурду Змееглазому о своем существовании – большая ошибка.

– …Но разве можно так – с послами? – искренне возмутился Дир, когда я рассказал ему о судьбе чевиотских эрлов, родичей короля Эллы.

– Это Сигурд Змееглазый, – я пожал плечами. – У меня в дружине десятник есть, Малоун.

Он до меня королю Элле служил. Можешь его порасспросить, если интересно. Узнать его легко. У него шрам поперек лица. Он тебе расскажет, что Сигурд сделал с королем Эллой. Впечатляющее было зрелище.

Его и мой рассказ впечатлил.

– Теперь я понимаю, почему ты назвал Скульда храбрецом. Но, возможно, он просто дурак.

Вернулся отрок. С парой холопов. Один нес здоровенное деревянное блюдо с мясным ассорти, второй – бочонок с вином. Небольшой, литра на три.

– Он хитрый и жадный, – сказал я. – Хитрость призывает к осторожности, но жадность перетянула канат.

Он не рискнул бы сам. Его убедил Рюрик.

– Рюрик такой же, – убежденно произнес Дир. – Хитрый и жадный.

– Нет, он не таков, – возразил я. – Он не жадный. Он жаждущий.

– И чего он жаждет? – Дир заинтересовался.

– Власти, – сказал я. – Той власти, что дает не только силу и богатство. Он не из тех, кто радуется тому, что у него есть корабль и три десятка гребцов на румах, которые гнут весла, повинуясь его слову.