Последнее лето ярла Ульфа

– Я, Стрига сын Чесна, принимаю сей обет и обязуюсь чтить тебя, Ульф Вогенсон, ярл и князь мой, выше отца, а вас, други-вои, держать заместо братьев! Слова мои слышат Перун, и Волох, и иные боги! Да будет так!

– Да будет так, – я положил руку на склоненную голову своего нового хускарла. – Отныне ты наш!

– Отныне ты наш! – разом взревели мои герои.

Сегодня уже в четвертый.

Стег. Ябирь. Бысл. И вот теперь последний, Стрига.

Само собой, спутники Стега тоже влились в мой хирд. И сразу стали хускарлами. А Стег – хольдом.

Медвежонок, с которым я на всякий случай посоветовался, мой выбор одобрил.

А вот Диру мой новый хольд категорически не нравился.

– Он моего сотника убил!

– Своего кровника, – уточнил я. – Или ты не знаешь, что с его семьей случилось?

– А ты знаешь, почему его Измором прозвали? – задал встречный вопрос свежеиспеченный князь Любеча.

– За это и прозвали, – предположил я.

– Ха! Он катом у моего брата был. Сам вызвался!

– Зачем такому воину – в палачи?

– Видать, нравится ему. Мне говорили, он и у ромеев тоже…

Ладно.

– Это ты, Дир, не видел тех, кому это и впрямь нравится, – ухмыльнулся я. – Рядом с ними Стег – сущий добряк.

– Так и было, – не стал отпираться Измор. – Не скажу, что люблю, но умею. Твой брат знает.

– Так он говорит, – кивнул Медвежонок. – А что умеет, поглядим при случае. Может, и сам у него чему научусь.

– Дир тебе сказал правду, – сказал Стег, – но не всю. Убить он меня хотел. Его люди за нами следили. Искали, как бы прибить нас половчее.

– Надеюсь, ты не потому моим стал?

– Дир на меня своих напустить не рискнул бы. У него и так треть от дружины осталась. А мы бы за жизни свои меньше десятка не взяли. Он надеялся – исподтишка. Да зря надеялся. Мы всегда начеку.

– Зря ты с ним задружился, с Диром, – сказал Медвежонок. – Я бы его убил. И городок этот выпотрошил. Дело нехитрое, когда не ждут.

– Потому и не ждут, что старший я, а не ты.

Вот же… неисправимый.

– Добра тебе мало? Куда грузить станешь?

– Так если в этом дело, можно здешние лодки взять! – оживился братец. – Нам же по морю не ходить, только до нашего острова.

– Нет! – отрезал я. – Грабить Любеч мы не станем. Помнишь, как я в наш первый вик в Англии велел добычу в реку выкидывать?

– До сих пор жалею, – проворчал Медвежонок.

– Они тогда от жадности ерунды всякой нахватали.