Последнее лето ярла Ульфа

Ольбард не дал мне гридней, но предложил проводников. Смешно. У меня в команде большой десяток «варяжат» и в три раза больше природных лесовиков: кирьялов и весян, для которых эти мокрые места – родной дом. Мы даже в бурлаков почти не играли. Если и присаживались на мель, то обходились шестами. Райское место… Было бы, если б не кровососущая мелкая нечисть. Оба драккара провоняли травами, отпугивающими насекомых.

Местные знали толк в дымах.

И мы их тоже чуяли издалека. По дыму коптилен.

Нас не боялись. От наших драккаров аборигены не прятались.

Принимали по обычаю. Гость – в радость. Кормили, поили, укладывали спать с местными красавицами. Молодежь от девок не отказывалась, принимая как должное. Да и старшие тоже. Но многие из моих новых хускарлов доброте аборигенов удивлялись. Тормод Лошадиная Голова рассказывал: викингам отлавливать местных и добывать у них что-то было очень непросто. А тут сами несут, сами девок подкладывают. И улыбаются так, будто им подарок сделали.

Подарки, впрочем, тоже были.

И такие, что даже неудобно. За пару железных наконечников для стрел тебе круг воска выкатывают. Или пачку шкурок в метр высотой.

Мои тоже не беспредельничали. За любое насилие над местными, за любую такую мелочь, вроде пинка или пощечины, я обещал суровейшие кары. Снижение доли добычи вплоть до полного обнуления. Это работало. Никаких унижений на подконтрольной мне территории.

За единственным исключением. В лице моей жены. Вот кто унижал и унижал непрерывно. Но только одного персонажа.

Отданного мне Ольбардом отрока.

То есть это я так думал, что мне. По факту он сразу перешел в собственность Зари. Причем именно в собственность. Теперь на шее «подарка» красовался кожаный ошейник, а о том, чтобы усадить его на рум, и речи не шло.

Наши, включая и варяжат, к «охолопливанию» соплеменника отнеслись равнодушно. Может, знали за ним еще какой-то косяк. А скандинавам и вовсе дела не было. Захотела жена ярла обзавестись трэлем, и обзавелась.

Возражения высказал только отец Бернар.

Но Заря не вняла. Крестик-то она носила и даже «Pater noster» знала наизусть, но христианское смирение и человеколюбие – это не про нее.

А вот мои пожелания жена учла и обихаживать собственное оружие трэлю Бишке больше не поручала.

Перун ее не принял. Заря знала об этом наверняка, ведь она не услышала бога. Снадобье Бури, призвавшее Молниерукого в прошлый раз, больше не помогло. Вдобавок трава, которую дал ей Бури, кончилась, и сделать новое зелье Заря не могла.