Последнее лето ярла Ульфа

Проводи он опрос самостоятельно, кто-то из ладожан непременно проговорился бы, поскольку «Слейпнир пенногривый» был здесь частым гостем. Вот только словенского хёвдинг не разумел и вынужденно полагался на моего сына, даже не предполагая, что сын сёлундского ярла может играть на стороне противника.

В общем, никто из опрошенных, а таких было не меньше сотни, «Слейпнира» по описанию не признал. Не удивительно. Кто бы догадался, что за портретом каурой кобылы, который представлял опрашиваемым Виги, скрывается белый в яблоках жеребец?

Так что с этой стороны все было более-менее ровно.

Разговор с Гостомыслом тоже добавил информации. Князь, естественно, был в курсе всех нынешних раскладов и охотно поделился ими со мной.

У варягов все обстояло прекрасно. И в Белозере, и в приморье, и в землях, которые контролировал мой тесть Трувор. Жнец, как и следовало ожидать, на попе ровно не сидел, а последовательно брал в вассальную зависимость прилегающие к Изборцу территории. В частности, посадил своего представителя на плесковский стол.

Но тут у него был очень сильный конкурент. Рюрик. Бывший секонунг данов не только взял под контроль, прямой или косвенный, весь водный путь из Балтики в Киев, но и примучил изрядное количество словенских и не только местных племен. Причем не столько силой, сколько хитрой дипломатией.

Но сила у него тоже была немалая. Гостомысл полагал: у Рюрика сильнейшая в здешних местах дружина. И случись ему сойтись в битве со Скульдом, не факт, что тот пересилил бы.

Но, полагал Гостомысл, битвы не случится. Рюрик не допустит. Зачем ему? Скорее уж, выйдет так, что он перетянет данов под свое соколиное крылышко.

В последнем я очень сомневался. Ну что такое может предложить Рюрик, чтобы перебить ставку Рагнарсона?

Ну, да это не мои проблемы. Рюрику надо, пусть он и беспокоится. А меня другое тревожит. То, что рассказали мне за кувшином-другим пива капитаны свейских кнорров.

Их конунг, тот самый Эйрик Эймундсон, с которым Рагнар обещал договориться о моей независимости, публично объявил себя конунгом не только всех свеев, но также Финнланда, Эстланда, Курланда и прочих земель, в состав которых, что мне особенно не понравилось, входил и Кирьяланд.

Ссылаясь на близкие к «королевскому двору» источники, купцы говорили, что Эйрику не дает покоя стремительное расширение владений другого конунга, его соседа Хальфдана Чёрного.