Последняя база

Люди увидели наше и оно осталось у них - там, в тайном месте, где светло-светло, и там спит женщина... К ней спускается Солнце... а она не шевелится, так сладок ее сон. Она купается в лучах, Солнце согревает ее глаза, для нее пляшут Звезды. На стенах перед ней - вся Верхняя. Может, сейчас она смотрит на нас. Ее лик повернут к нам. Великая Старая ухаживает за ней, любит ее, эту святую. Ее любовь хороша, хороша, ей снимся все мы, вся Верхняя. Она всегда улыбается Великому Солнцу. Она наша. Солнце-Ее-Друг - так мы назвали ее.

Слушатели ахнули, узнав, что кто-то может дружить с самим Солнцем. Вместе с ними ахнула Атласка, обхватившая себя за плечи.

- А мы увидим ее? - спросила она, стуча зубами.

- Нет, - твердо ответил Старый. - К ней ходит только Лили. И я. Да, я был там один раз. И видел ее.

Глубоко разочарованная, Атласка отшатнулась.

- А может, ее там нет? - спросил Синезуб.

Старый прижал уши, и все вокруг затаили дыхание.

- Время пришло, - сказала Атласка, - и мы прошли путь, Старый, мы поднялись очень высоко, но не видели еще ни красоты, ни Спящей, ни лика Солнца.

Старый пожевал губами.

- Ты пойдешь, - пообещал он. - Мы тебе покажем. Сегодня вечером. В другие вечера пойдут остальные... если не побоятся. Ты увидишь это место. Люди уходят оттуда ненадолго, всего на час, так они меряют время. Я умею узнавать время. Пойдешь?

Синезуб не вымолвил ни звука.

- Мы пойдем. - Атласка взяла друга за руку и ощутила его страх. "Остальные не пойдут, - подумала она.

Старый поднялся, затем - двое его спутников, Атласка и - неохотно Синезуб.

- Я иду тоже, - сказал Дылда. Никто из друзей не вызвался его сопровождать.

Старый окинул троицу испытующим взглядом, усмехнулся и жестом позвал за собой.

Они шли по туннелям, по далеким и незнакомым местам, где не надо было носить масок, но приходилось подолгу карабкаться в потемках по тонким металлическим скобам или идти согнувшись в три погибели.

- Он потерял ум, - тяжело дыша, прошептал Синезуб Атласке на ухо, - и мы, раз согласились за ним идти.

Атласке нечего было возразить, и она промолчала. Она боялась, но шла. Синезуб не отставал. Замыкал шествие Дылда. Всякий раз, когда приходилось долго лезть или пробираться согнувшись, у новичков появлялась одышка, зато Старый и двое его товарищей, казалось, не ведали усталости - должно быть, привыкли к таким переходам.