Последняя база

- Вы уверены, что сможете восстановить порядок на станции?

- Попытаюсь, - пообещал Дэймон, - если пустите наверх.

- С этим придется подождать, - сказал Азов. - Прохода нет, туземцы наглухо заперли двери. Мы не знаем, что они там сломали и как намерены обороняться.

Медленно кивнув, Дэймон оглянулся на дверь перед крытой лестницей.

- Джош пойдет со мной, - потребовал он. - Больше - никто. Можете пустить туда солдат, но только после того, как я договорюсь с низовиками. Если начнется пальба, вы потеряете станцию, а вам это сейчас не очень выгодно, верно?

- Да, - признал Азов.

- Нам это не выгодно.

Дэймон направился к двери, Джош не отставал от него ни на шаг. За их спинами из мегафона посыпались команды, и десантники послушно покинули лестницу, освободив дорогу парламентерам.

Верхняя площадка была свободна, дверь на первый ярус синей - заперта. Дэймон сунул в паз карточку - безрезультатно. Зато удалось отпереть дверь вручную.

В главном и боковых коридорах вплотную друг к другу сидели низовики сплошной бурый ковер.

Завидев Дэймона, один из них вскочил как ужаленный.

- Константин-человек! - Как и многие его сородичи, он был изранен, ожоги сочились кровью. Хиза ринулись к Дэймону, окружили, и протягивали к нему тонкие руки, и дотрагивались, и тонкими голосами выкрикивали его имя. Он плыл в живом буром море, а Джош старался не отставать от него...

В контрольном центре низовиков было еще больше, чем в коридорах, они сидели на полу, на пультах, везде, где только смогли примоститься.

Добравшись до двери, Дэймон постучал по пластиковому окошку. Хиза подняли головы, устремили в его сторону тоскливые темные глаза... И вдруг эти глаза засветились от счастья. Низовики вскакивали и с дикими воплями бросались к двери. Но сквозь пластик в коридор не проникало ни звука.

- Откройте дверь! - попросил Дэймон. Они не могли его услышать, но увидели, как он показал на кнопку - дверь была заперта изнутри.

Один из них отомкнул замок, и Дэймон шагнул в проем, навстречу объятьям и ласковым прикосновениям.

Кто-то стремительно подлетел к нему, стиснул тонкими пальцами его руку и прижал к мохнатой груди.

- Я-Атласка, - защебетала, радостно скалясь, хиза. - Я глаза тепло-тепло, Константин-человек.

С другой стороны к нему протолкался Синезуб - все такой же, с улыбкой до ушей. Дэймон прижал его к себе.

- Твоя мать иди говорить, - зачастил Синезуб. - Она хорошо, Константин-человек. Она говорить, дверь запереть и сидеть здесь, нет уходить.