Последняя битва

— Тогда некому будет позвать твою кровь, когда наступит день полнолуния, Черный Иблис, — невозмутимо защелкал четками старец. — Она останется в твоем теле и отравит тебя гнилью. Лишь я один знаю, как вызвать старую кровь и сменить ее свежей. Ты можешь убить меня. Но тогда мы умрем вместе. Хочешь остаться в мире живых — дай клятву верности султану. Служи ему честно, и тогда каждый месяц я буду приводить к тебе свежую кровь.

— Ты хочешь сделать Черного Иблиса своим рабом, жалкая таракашка? — зарычало существо.

— Я уже сделал это, — ничуть не дрогнул суфий. — Но у тебя будет достойная цель и великая власть, которой позавидует половина мира. Тебе не стоит бояться позора. Твою тайну знаю я один — величие же увидят все.

— До нового полнолуния еще много дней. Я успею раздавить тебя, погулять вдосталь и умереть свободным.

— Ты насладишься свободой в полной мере и останешься жив, если принесешь клятву верности, — ответил старец.

— Твои слова слишком заманчивы, чтобы быть правдой, — наконец опустил руку Черный Иблис.

 — Я не верю тебе, смертный.

— Я оживил тебя. Разве может быть что-то хуже могильной ямы?

— Позор хуже небытия, — твердо ответил иблис. — Лучше быть мертвым, чем оказаться обманутым слугой смертных.

— Загляни в мои глаза. Разве ты не способен распознать обман? Великому султану нужен союзник. Сильный, как ты, и верный, как…

— Как собака на коротком поводке, — закончил вместо него Черный Иблис. — Хорошо, смертный, я поверю твоему слову. Но едва настанет день полнолуния, я подниму свою сестру.

Она станет следить за мной и тобой, смертный. И если ты предашь свою клятву, она придет на мою могилу и напоит меня свежей кровью. После этого я снова встану, смертный. Я встаю уже не первый раз. Я встану и буду помнить только о мести. И она будет страшна.

— Пока ты будешь верен султану, тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулся суфий. Угрозы иблиса не произвели на него особого впечатления. — Идем, тебя ждет новое имя, горячая вода и мягкая постель.

— Мне удалось это, Лютобор! — довольно похвастался Зверев стоящему над речным обрывом волхву. — Я исцелил Пахома! Он ныне здоров, весел, ест за четверых, дрова все в усадьбе переколол, един троих холопов гоняет, за девками, ровно юнец, ухлестывает. Крепок и силен пуще прежнего!

— Вот как? — покосился на него чародей, залитый ослепительным рассветным солнцем. — Ты оказался более умелым учеником, нежели я ожидал. Нашел лекарство, о котором не слышал даже я.