Последняя битва

Старцы там ныне службу ратную несут, Андрей Васильевич, старцы! Нет людей ныне, нету вовсе! Мор и недород половину рати сожрали, многие тысячи самых опытных — вспомни! — в Москве семь лет тому в пожаре угорели, да немало храбрецов на поле Молодинском полегло. За разгром османов цену немалую люди православные заплатили, раны еще не заросли. Да еще этот мор проклятый, да еще недород, — уже в который раз повторился Иоанн.

— Батория словами о недороде не отогнать. Он ведь сему известию токмо обрадуется.

— Ты же бился на поле Молодинском, княже, — прищурился Иоанн.

Позади послышались шаги. Андрей оглянулся: это входили думные бояре в бобровых и горлатных шапках, каждая ценою в лошадь, и тяжелых московских шубах, стоимостью в табун. Впрочем, апрель не лето, в дворцовых залах до жары еще далеко. Так что пока в них было не столько тяжело, сколько тепло и удобно.

— Истину глаголешь, государь, истину, — с готовностью согласились бояре, что один за другим подтягивались из трапезной.

— Второй бедой ты верно османского пса назвал, коего султан Мурад в Польшу наместником посадил, — продолжил Иоанн.

 — Но с ляхами и свенами споры ратные токмо в Ливонии идут. Князь Илья Юрьевич туда по весне отправится. Ляхов за гнусности их безмерные покарать. И князь Палецкий с ним же, шестьдесят сотен детей боярских поведет. Бесчестного кровопролития псу османскому и Магнусу-предателю я не прощу. Засим нет у меня в росписи более свободных сил.

— Ведомо мне, — сухо ответил Зверев, — что следующим летом Баторий намерен силами в пятьдесят тысяч воинов напасть на Полоцк, чтобы отбить его обратно в польские владения.

— Чушь какая! — хмыкнул кто-то из бояр. — Откель у ляхов сила-то такая взяться может?!

— Да и чего делать им возле Полоцка-то? — поддержали его другие длиннобородые «мудрецы», одобрительно стуча посохами. — Спор-то за Ливонию ныне. В Ливонии они пакостили, в Ливонии и воевать будем.

— Ведомо мне, — повторил Андрей, глядя Иоанну в глаза, — будет их не менее пятидесяти тысяч, и придут они под Полоцк.

— Чушь это! Быть такого не может! — опять заголосили бояре. — Обезумел ты, Андрей Васильевич!

Однако государь от слов князя Сакульского призадумался. Повел головой:

— Ну-ка, княже, помоги мне на место должное подняться.

Государь чуть приподнялся, Зверев подхватил его под локоть, помогая подняться к трону, усадил на престол.

— Благодарю, государь, — поклонился Андрей, отступил, но повернуться к дверям не успел.

— Стой! — повысил голос царь.