Последняя битва

Уйдя в чащу за густой рябинник, князь спешился, шепотом приказал:

Урук-бек передал его приказ своим людям и спрыгнул из седла рядом:

— Мыслю, часа четыре, — прикинул по высоте солнца Зверев. — Полудня еще нет, а они сильно позже должны проехать. Так что, отпускайте подруги, привязывайте лошадей. Можете досыпать, кому ночи не хватило.

Спать в сыром осеннем лесу татарам было негде, и они, присев на корточки, о чем-то тихо беседовали, играли в кости, иные чистили коней и проверяли упряжь, правили клинки и перебирали стрелы.

Когда солнце добралось до зенита, на тракте появилась османская конница. Венгры свернули к дому, заглянули во двор, покрутились окрест. Брать тут явно было нечего, и всадники вернулись обратно на тракт, уходя через густой лес к следующему русскому укреплению. Новые конные сотни с тракта даже и не сворачивали: выныривая из одного лесного тоннеля, проскакивали открытый участок и тут же ныряли в другой. Османцы шли и шли, шли и шли, больше часа, не прерываясь ни на минуту. Вслед за ними покатились возки обоза.

Поначалу крытые парусиной, а потом и обычные телеги.

— Уже скоро, — предупредил князь. — Давайте потихоньку выбираться.

Татары, ведя коней под уздцы, с невозмутимым видом стали один за другим не торопясь выходить из леса на луг, открыто пускали пастись заводных коней, прогуливались рядом с оседланными. Возницы, глядя на вооруженные сотни, особо не тревожились. Ведь легкая конница похожа друг на друга во всех странах. Халаты и шлемы, луки и пики, кривые сабли одинаковы и у татар русского царя, и у османского султана.

Да и в войске Батория их хватало изрядно. Поди отличи одного от другого, коли он сам не назовется? Раз не нападают, мирно стоят — значит, свои.

Да и какое дело обознику до таких загадок? Головной полк прошел, опасности не заметил. Тылы немецкая пехота прикрывает. Чего простому извозчику в самой середине потока из телег, возов и двуколок беспокоиться? Об опасностях ратных пусть у воевод и полководцев голова болит.

— Наверное, уже скоро, — кивнул Урук-беку думный дьяк.

 — Ты только слово мое помни и людям своим укажи. Сечь стрелами всех, кто живой, без жалости.

— Потом? — удивился Зверев. Он об остальном даже и не задумывался. — Мне главное — ворога опасного истребить. Семь возков опасных из обоза заберу, до остального сами решайте.

— Уходить как будем? — задал не менее важный для татар вопрос Урук-бек.

— Лесными тропами, — махнул на дальний конец луга Андрей, этой мыслью тоже не озаботившийся.