Последняя битва

— Мы с тобой и воинами твоими, дружище, сегодня дело великое сделали. Мы колдунов могучих, что османскому псу служили, в обозе том с извозчиками вместе посекли. Сжег же я их потому, что колдуны иной раз чересчур живучими бывают, да и магия их иной раз крепка слишком. Огонь же любое чародейство уничтожает начисто. И самих колдунов, и амулеты, и всю ту мерзость, которая сими магами и амулетами наводилась. Так что, Урук-бек, рисковали мы не зря.

— Машаллах, Аллах акбар! — Татарский воевода поцеловал кольцо для натягивания тетивы на большом пальце и провел ладонями по лицу и бороде.

— Да, — согласно кивнул Зверев, понимая, что тот прославляет Бога и его силу. — За такое дело Всевышний нас в обиду не даст и сто грехов простить должен.

— Да, Андрей Васильевич, за то мы ему должны быть благодарны. Однако же и правда смеркается, княже, а тревоги дозорные не поднимают. Думаю, ты прав, не погнались ляхи, оставили сию затею.

Надобно на отдых располагаться.

Припасов татары с собой не брали опять же по вине князя — но сейчас степняки забыли про такую ерунду, как еда, занимаясь невероятно увлекательным делом: разбирая трофеи, которые удалось собрать в обозе и навьючить кое-как на спины лошадей, своих и выпряженных из повозок.

В суете грабежа никто ведь особо не смотрел, где и что лежит, примеряясь в основном к удобству увязывания и размерам поклажи: мешки удобнее бочонков, тюки удобнее узлов, а сундуки — вне конкуренции, ибо в них обычно и держат самое ценное.

Только теперь, в спокойной обстановке, выяснялось, что где-то была схвачена только половина шатра — пара пологов и верхушка, а остальное так и осталось в обозе, где-то в тюках оказались донельзя вытертые ковры и кошма, которую явно уже давно стелили только под ноги в самых грязных местах. В иных тюках и узлах нашлись, очень кстати, котелки, вертела, треноги и щипцы, многие мешки наполняли крупа и зерно.

Что, кстати, спасло жизнь нескольким скакунам: татары предпочли поберечь лошадей для перевозки добычи, а силы подкрепить густой похлебкой из овса пополам с гречкой и мелкой крупкой из сушеного мяса, тоже найденного в каком-то из коробов. Поскольку свинину «неверные» в основном коптили и солили — татары сочли, что сушеное мясо могло быть только говядиной и запреты пророка не нарушало.