Последняя битва

Сердце колотилось, как сумасшедшее, руки подрагивали, кожа порозовела. Он ощущал себя так, словно только что мчался в копейную атаку и внезапно оказался ссажен с коня. Только через несколько минут, слегка успокоившись, он смог снова выйти на палубу. Князь поднялся на кормовую надстройку, остановился возле кормчего, глядя ему в лицо. После затянувшейся паузы тот сказал:

— Мы в море. Скал больше не встретится.

— Не обидно? Мастерство твое, а вся слава иконе досталась.

— Мастерство вещь важная, — спокойно ответил рулевой.

Андрей подумал, полез в сумку, нащупал две монеты, протянул старику:

— Два рубля? — мельком глянул на награду кормчий. — Это все, во что ты ценишь свою жизнь?

Зверев растерялся. Разумеется, жизнь свою он ценил куда выше… Но выплатить такую награду не смог бы при всем желании.

— Успокойся, князь, — смилостивился над его сомнениями кормчий. — И убери серебро. За это денег не берут. Найди для них тот товар, который меряется в рублях, а не в душах.

— Спасибо тебе, отец, — смирился с отповедью князь Сакульский и застегнул сумку. — Бог даст, сочтемся.

— Не нужно, княже, — покачал головой старик. — Мы же не язычники, дабы счеты все лишь меж собой вести. Мы с тобою братья во Христе. Не нужно считаться со мной. Сделай добро другому. Ты добро сделаешь, он добро сделает, третий добро сделает, четвертый. Глядишь, и до меня сей ответ доберется. И я от кого-то радость бескорыстно получу. И еще кому-то тоже дело доброе сотворю. Так меж христианами принято.

— Трудно так жить, без счета все раздавая, — поежился Зверев. — Себе тоже получить чего-то хочется.

— Коли веру Христову принял, неси крест с достоинством. Будь достоин того, кто собой пожертвовал, грехи общие на себя принимая.

— Не тяжел этакий обет для простого смертного? — задумчиво спросил Андрей.

— А ты попробуй, — предложил старик.

— У меня не получится, — пожал плечами Зверев. — Я милостью Божией князь Сакульский, я награду в задаток получил.

— Сочувствую, княже, — кивнул кормчий. — Но изменить сего лиха не в силах.

Андрей рассмеялся, кивнул, положил ладонь ему на плечо:

— Спасибо тебе, отец. Постараюсь, чтобы дело твое доброе зря не пропало.

Князь оглянулся на оставшиеся уже далеко позади скалы, перекрестился еще раз и пошел вниз.