Последняя бригада

Мадам де Буа-Шасе позвала девушек и распорядилась паковать багаж и готовить машины.

Тереза Англад осталась стоять у открытого окна, где Шарль-Арман взял ее за руку. Звездная корона над пихтой чуть сдвинулась. Воздух посвежел. Где-то на горизонте была река. Перед мысленным взором Терезы вставало то одно, то другое лицо. Ее жгли путаные воспоминания о двух прикосновениях, и она даже несколько раз провела языком по губам, словно желая убедиться, что это не сон.

Первый отдаленный пушечный выстрел навел ее на мысль, что сегодняшняя ночь, которая началась как праздник, закончилась войной.

И эта мысль рождала ощущение нереальности происходящего.

Все женское население бежало или попряталось, и Сомюр превратился в город мужчин. Мостовые покрылись битым стеклом и строительным мусором, многие дома на набережной и в центре обрушились, а одна из колоколен больше не поднималась к небу.

Когда Шарль-Арман вошел внутрь, двор еще тонул в тени, но башни уже были наполовину освещены восходящим солнцем.

Шарль-Арман пересек старое караульное помещение, огляделся и направился к северо-восточной башне, чтобы занять там наблюдательную позицию.

Несмотря на легкое ранение, которое его гордость получила прошлой ночью, он не без удовольствия слушал пушечные залпы. У молодых людей любовь и война всегда неразрывно связаны: потеряв на одном фронте, они надеются взять реванш на другом.

Поднимаясь по темной холодной лестнице, Шарль-Арман старался ориентироваться по дверям, выходящим в башню, чтобы не заблудиться на обратном пути.

Прикасаясь к камню, он ощущал под рукой мокрый белый налет селитры. Звуки канонады, проникавшие сквозь толстые стены, казались отдаленным гулом.

То, что он оказался совершенно один под этими пустынными сводами, могло бы подействовать на него угнетающе, если бы не возбуждение при мысли о необходимости выполнить задание, причем первое в его жизни.

«А выйдет ли из меня наблюдатель?» — подумал он.

Он вдруг понял, что ничего не знает, в голове абсолютно пусто.

Совсем как утром перед экзаменом, он безуспешно пытался собрать воедино все знакомые теоретические формулы. После многомесячных тренировок в памяти почему-то остались только первые занятия: разделить территорию на секторы, осмотреть секторы слева направо… первые шаги рядового. А остальное — привязка к местности, оценка, определение местонахождения — все, что составляло суть обучения офицера, — куда-то испарилось.