Последняя буква Севера

Барабаня большим пальцем по рулю, Джейк невозмутимо смотрит на меня.

– Это ведь все еще твое любимое блюдо, верно? Раньше вкусная еда всегда поднимала тебе настроение.

Да, я все еще готова продать почку, лишь бы лишний раз поесть лазанью, щедро сдобренную сыром. Не зная, что ответить, я киваю и выхожу из машины. Странно, почему Джейк ведет себя сегодня добрее обычного? И я действительно не могу поверить в то, что спустя столько лет он все еще помнит мое любимое блюдо. И я тоже помню его любимое, потому что оно у нас одно и то же.

Джейк уезжает только после того, как я закрываю за собой дверь в трейлер. Мама сидит на кухне и по совместительству гостиной, внимательно глядя в экран телевизора, где показывают ее любимую мыльную оперу. Заметив меня, она отодвигает от себя тарелку с недоеденной лазаньей и встревоженно вглядывается в мое лицо.

– Что случилось, Микки?

Мое желание расплакаться достигает пика, поэтому, выдавив короткое «Оливер сошелся с Констанс», я накрываю лицо ладонями и громко всхлипываю.

– Ох, родная.

 – Слышу, как со скрипом отодвигается стул. Мама крепко обнимает меня, от нее пахнет антисептиком и моющим средством с лимоном. Вздрогнув в маминых руках, я обнимаю ее в ответ, и мне действительно становится чуть легче.

– Я собиралась сказать ему сегодня кое-что важное, – бормочу я, прижавшись губами к ее плечу. – Хорошо, что не успела, только опозорилась бы.

– В искренних чувствах нет ничего плохого, Микки.

– Знаю, но какой в них толк, если эти чувства ему не нужны? – Шмыгнув носом, отстраняюсь и, утерев слезы, выдаю натянутую улыбку.

 – Лазанья еще осталась?

– Долли приготовила столько, что мы сможем угостить весь трейлер-парк. Я уже позвонила ей, чтобы поблагодарить.

– Немного поедим, и я отнесу остальное Рут, дети будут рады.

Жирная и вкусная лазанья не поднимает настроение так, как мне того хотелось бы. Когда я возвращаюсь в комнату, то руки сами тянутся к альбому, но я тут же захлопываю папку. Не хочу позволять себе сегодня рисовать очередной портрет Оливера, я все равно занималась этим все лето.

Хотя должна признаться, что мне до боли в груди хочется нарисовать Олли таким, каким я видела его сегодня. Повзрослевшим, красивым и смеющимся. До того, как на его шее повисла Констанс.

Моим невысказанным Оливеру чувствам тесно в груди точно так же, как и в этой комнате. Не вставая с односпальной кровати, я могу дотянуться до рабочего стола. Днем естественного света немного, потому что тут лишь одно небольшое прямоугольное окно.