Последняя из дома Романовых

В тот год я безуспешно волочился за графиней Анной и слыхивал, что граф Алексей Григорьевич повелел своему кучеру за версту объезжать Ивановский монастырь. И вот как-то его новый кучер, который сего повеления не знал, повез графа мимо монастыря, за что пороли несчастного до полусмерти.

– Но что поразительно, господа, – подхватил другой молодой офицер, – говорят, она совершенно молчала целых двадцать пять лет.

– А вот тут я с вами не согласен, – вступил в разговор третий. – Моя кузина Варенька Головина все эти годы воспитывалась в Ивановском монастыре.

И на днях кое-что поведала мне оказалось, покойная монахиня сильно ее отличала и совсем незадолго до смерти рассказала ей удивительную историю.

Впоследствии эта история будет опубликована в 1865 году в журнале «Современная летопись» неким господином Самгиным, внуком Головиной.

– Варенька сказала, что монахиня поведала ей эту историю очень странно... как бы не о себе. Но при том она говорила так, что не оставалось сомнений, что рассказывала она о себе...

Дескать, жила-была одна девица, дочь знатных родителей, и воспитывалась она далеко за морем, в теплой стране. Образование она получила блестящее и жила в роскоши и неге. Один раз пришли к ней гости, в их числе важный русский генерал. Генерал этот и предложил ей покататься в шлюпке по взморью. Поехала она с ним...

А как вышли в морс, там стоял русский корабль. Он и предложил ей взойти. Она согласилась, а как взошла на корабль, силой отвели ее в каюту да часовых приставили... – Он помолчал. – Теперь вы поняли, почему граф Орлов объезжал за версту монастырь? – с торжеством спросил рассказчик

– Так что же выходит, господа, – монахиня была та самая женщина, которую граф захватил когда-то в Италии?

– И значит, эта женщина была не самозванка? – восторженно воскликнул другой офицер.

– Это все досужие разговоры, господа. Сия монахиня никакого отношения к той женщине не имеет, – решительно начал новый рассказчик. – Я доподлинно знаю. Мой дядя, Александр Михайлович Голицын, лично ее в крепости допрашивал.

Да и отцу моему рассказывал, как в камеру к ней во шли, когда она уже была мертвая. И как сам распорядился зарыть ее в землю.

– Не горячись, Голицын. Будто мы не знаем, как у нас в России такие дела делаются. Одну вывезли тайно, а схоронили совсем другую. Сколько раз сие было.

– Нет, нет. Князь Александр Михайлович много рассказывал о той женщине. Господа, это была страстная натура! До такой степени страстная, что я влюбился в нее по его рассказам.