Последняя из дома Романовых

А Пугачева братом твоим сделаем!.. Смирим его и с ним соединимся! И дворянство все перебежит к тебе, когда поймет, что одна ты сможешь чернь успокоить.– А тут и мы из Польши огонь запалим. – Он говорил исступленно, яростно. – Вся Конфедерация с тобой восстанет.– В смуте исчезнет империя™ Как бред... Не впервой нам сажать царя на Руси, коли слыхала про Дмитрия-царевича... – Доманский был в безумии; шептал, болтал: – Возмездие немке, растерзавшей Речь Посполитую... Возмездие!

Принцесса успокоилась первой.

– Но коли Августа действительно существует, отчего вы ее не призвали?

– Лицом она на тебя похожа, да не характером.

Теремная она царевна: тиха, скромна, пуглива. За пяльцами ей сидеть, а не царства завоевывать... Давно за тобой следим. И как от кредиторов во Франкфурте с пистолетом отбивалась...

Доманский поднялся со стула и торжественно объявил

– Да здравствует Августа, дочь Елизаветы! Виват! Виват! Она усмехнулась:

– Мой друг, я не люблю отбирать чужих любовников и чужие имена. Итак, запомните никакой Августы нет.

И никогда не было. Все это досужие выдумки... Существую только я, Елизавета, дочь Елизаветы, объявлявшая себя прежде принцессой Али Эмете Володимирской, ибо боялась открыть миру свое истинное имя, чтобы не претерпеть от врагов.

Ночь. Доманский и принцесса в спальне. Зажжен тот шандал – и в тусклом свете два обнаженных обессиленных тела.

– ...С ним я поняла: любовь похожа на смерть. Эта боль и нежность... Как я любила его! Но ту мечту я любила больше.-

Елизавета замолчала.

Молчала и Екатерина. Так они молча сидели в тусклом свете свечного огарка. Наконец Екатерина сказала:

– Пусть он помолится Богу за то, что я дала тебе клятву.

– Прощайте, Ваше величество, – засмеялись из темноты. – Мне умереть, вам жить. Что лучше, о, если бы знать?!

– Вам действительно скоро умереть... Неужели не хочется облегчить душу? Кто ваши родители? Кто вы на самом деле? Как ваше истинное имя?

– Вы слишком умны, Ваше величество чтобы ждать от меня ответов. Я решила умереть Елизаветой.

Я заплатила за это своей жизнью. И я умру ею... Все, что я вам сейчас рассказала, этому не помешает. Я освободила его, моя совесть чиста перед ним. И перед собою. Ибо вы никому не посмеете передать все это. Вы будете молчать о моем рассказе даже на Страшном суде. И те, кого вы вынуждены будете посвятить в эту тайну, будут молчать также. Я знаю цену своему поступку. И предвижу все, что случится с той несчастной. Но... я всегда грешила во имя любви.