Последняя из дома Романовых
0 прочтений
«В воскресенье, перед дворцом в Нескучном, граф неизменно устраивает бега своих знаменитых рысаков...»
И мчатся по снежной дороге дивные кони... И пляшут перед дворцом столь любимые Его сиятельством скоморохи да песельники... Потешные драки в снегу между шутами и скоморохами непременно сопровождаются милостивым старческим смехом. «Изволили смеяться...»
Как справедливо сказал о графе поэт: «Дыша всем русским, он до страсти любил отечественные развлечения...»
И сегодня, в солнечный морозный день, в доме графа, как всегда, готовились к веселью – ждали троек со скоморохами и цыганами.
Все ближе тяжелые шаги по роскошной анфиладе. Испуганные лица лакеев.
Громадная согнутая спина в золотом камзоле повернулась – и на фоне портрета молодого красавца возникло изборожденное морщинами, обрюзгшее лицо старика в парике. Слуга в дверях дрожащими руками аккуратно положил кисточкой пудру на его парик
И старый граф продолжал свое шествие по анфиладе
В последнее время у графа Алексея Григорьевича появились большие странности: он стал часто заговариваться и еще развилась в нем необыкновенная тяга к щегольству.
Движется согнутая фигура... И в дверях каждой следующей комнаты дрожащий лакей украшает пудрой графский парик.
Старик миновал последнего лакея и очутился в сверкавшей зале: бесчисленные зеркала в холодном зимнем солнце беспощадно повторяли морщинистое лицо графа и страшный шрам на щеке. Современники называли этот шрам «знаком предсмертного отчаяния». И с ужасом уверяли, что получен он был в Ропшинском дворце, где граф задушил свергнутого императора Петра Третьего. Но иные утверждали, что сей шрам попросту заслужен графом в пьяной драке.
Усмехаясь, старик оглядывал себя в зеркалах – он доволен.
– Отменно... Не стыдно будет на балу сего дня, – обращается он к крохотному старичку в мундире, с Чесменской медалью.
Тридцать восемь лет назад сержант Изотов закрыл грудью графа от турецкой пули в знаменитом Чесменском бою.