Последняя из дома Романовых

За месяц до описываемых событий король Польши Понятовский объявил амнистию всем эмигрантам, которые сложат

оружие и вернутся в Польшу. Многие тотчас начали переговоры с королем, подготавливая свое отречение от борьбы. Но «пане коханку» остался стоек. Именно в эти дни и состоялась его встреча с принцессой.

Множество слуг толпилось в полутемной зале, подобострастно кланяясь принцессе.

По знаку Радзивилла слуги исчезли. В зале остались молодой незнакомец, Радзивилл, принцесса, Лимбург и Рошфор.

– Сколько раз я мечтала, – горестно шептала принцесса Лимбургу, – объявить вам все это сама.

.. Сколько раз я проклинала судьбу и происки врагов, заставлявшие меня скрывать от вас... от мужа, данного мне Богом, свое имя. И вот, когда я готовилась торжественно открыть вам тайну моей жизни... вы, как всегда, все испортили глупой ревностью...

Меж тем Радзивилл торжественно начал:

– Исторический день наступил, господа. В этом доме происходит первое свидание несчастного скитальца с будущей российской государыней.

Он низко поклонился принцессе.

Принцесса была неузнаваема: ее лицо, ее жесты – сама величественность.

– Мне остается, господа, открыть вам: мое истинное имя Елизавета. Елизавета – дочь Елизаветы... Я рождена от брака русской императрицы Елизаветы с казацким гетманом Разумовским. Это был тайный брак, но брак законный. О чем существуют соответствующие бумаги...

Она взглянула на молодого незнакомца, и тот утвердительно кивнул.

– Подвергаясь тысяче опасностей, я была вынуждена жить под именем принцессы Володимирской.

Но пора пришла. По моему приказу брат мой Разумовский, скрывшийся под именем Пугачева, успешно поднял восстание в России. Урал и Сибирь в наших руках! Чтобы быть понятным простому народу, брат мой по повелению моему принял имя Петра Третьего.

– Боже мой, не так давно я сам впервые читал ей в газетах об этом Пугачеве... Клянусь, я помню до сих пор, как загорелись ее глаза.

– Настало время, – продолжала принцесса, – заявить миру о моих правах, – И она торжественно положила на огромный стол бумаги.

 – Это копия духовного завещания матери моей Елизаветы... Когда-то мать моя передала его моим воспитателям. Чтобы потом, когда придет моя пора царствовать, ни у кого не возникло сомнений в моих правах. Знакомьтесь, господа... Подлинный текст сохраняется в надежном месте и вскоре будет предъявлен миру.

– Я впился в бумаги... Нет, это не был почерк Алин, и, клянусь, это не был ее стиль. Бумаги были составлены замечательно.