Последняя из дома Романовых

Морской офицер, стоявший за ней, отрапортовал по-французски:

– По именному указу Ее императорского величества императрицы Екатерины Второй вы арестованы.

– Кто вы такой? – Она еще пыталась быть надменной.

– Капитан Литвинов, прибывший вас арестовать, – ответил офицер.

– Немедленно позовите Его сиятельство! – крикнула принцесса.

– По приказу командира корабля «Три иерарха» адмирала Грейга граф Орлов арестован как изменник государыни.

Принцесса лишилась чувств. Матросы бросились к ней. Ее унесли в каюту.

На палубе появился Грейг.

– Этих господ – в отдельную каюту! – Грейг указал Литвинову на поляков. – И караул приставить.

Доманского и Черномского увели.

И тотчас матросы отпустили Христенека.

– Что с ней? – спросил его Грейг.

– Да ничего – игра одна: глаза прикрыла, соображает, что дальше делать, – сказал Христенек. – Глаз с нее не спускать... нрава она отчаянного.

– И закрыть проход в эту часть палубы. Караул при арестованных круглосуточно! – отдавал распоряжения Грейг. – Чтоб птица не пролетела!

В палаццо принцессы в Пизе в большой зале столпились слуги.

Христенек стоял у мраморного столика и с шутками и прибаутками выдавал деньги.

– А ну-ка, господа хорошие служить – не тужить... Всех вас принцесса велела рассчитать по-царски.

В залу вошел Ян Рихтер.

– А ты мне и надобен, – ухмыльнулся Христенек – Зови камер-фрау, собирайте вещи, на корабль велено доставить.

– У меня есть приказание: вещи принцессы я могу отдать только в собственные ее руки, – мрачно ответил слуга.

– И правильно, – весело нашелся Христенек – Тебя, дружок, не велено рассчитывать.

Тебя да камер-фрау принцесса при себе оставляет. И велено вас доставить со всеми ее вещами на корабль, где нынче Ее императорское высочество с женихом своим графом Алексеем Григорьевичем и приближенными Доманским и Черномским – известны тебе такие имена? – готовятся отплыть из Ливорно в Турцию. А ну-ка, мрачный человек, собирай свою команду, да поживее. Принцесса передать велела: головой отвечаешь за сохранность вещей. Особенно береги баул! Веселее, господа хорошие. Эх, где ни жить – всюду служить!

Рихтер почесал затылок и молча пошел прочь из залы собирать вещи. Христенек вздохнул с облегчением.

Экипаж, груженный вещами принцессы, подъехал к набережной. По-прежнему на набережной толпились люди. И красавцы фрегаты продолжали свои учения в заходящем солнце...

Из экипажа высаживается Христенек, за ним Рихтер, не выпускающий из рук знакомый баул, и камеристка принцессы Франциска фон Мештеде.