Последняя из дома Романовых
1 прочтение
Но именем всех святых хочу объяснить государыне только любовь привела меня к ней. Я ее люблю и оттого не чувствую вины, ибо если за любовь наказывать людей, кто остался бы без наказания?! В своей жизни я никого не загубил и оттого припадаю к стопам всемилостивейшей государыни, молю о милосердии и снисхождении. Клянусь, что никогда не верил в россказни и верить не буду, и буду стыдиться своей глупости, и беру обязанность на себя вечно молить Бога за здравие и долголетие царствования государыни!
«Ох, продувные бестии! Так я и поверил этим заклятым врагам государыни, когда они здравицу в ее честь поют! Так я и поверил сему человеку, который изо всех сил выгораживал себя и Радзивилла и топил ту, которую он-де так любит.
В камере перед Голицыным стоял слуга принцессы Ян Рихтер.
«И опять выслушивал я всяческие глупости. Этот пересказывал свою биографию.
– Кем я только не был, Ваше сиятельство. Сначала был хирургом. По том сделался венецианским солдатом, потом был скульптором. Потом играл
на виолончели. Потом – на мандолине. А потом решил: всюду жизнь плоха, всюду надо заботиться, добывать деньги на пропитание. И понял: лучше всего быть слугою. Пусть хозяин о тебе заботится!
– Можете ли вы сообщить что-нибудь о происхождении вашей хозяйки?
– Да откуда, Ваше сиятельство? Я служил, дом охранял. Докторов к ней звал. Хворала часто. А как время свободное – играл на мандолине.
– А я разве знаю? Она мне говорит: «Сложи бумажку в баул да запри».
– Эти бумажки? – И Голицын показал Рихтеру письма принцессы, вынутые из баула.
– Может, и эти... А может, и не эти.» Мое дело какое: что скажет барыня, то и складывал. Я ее вещи и бумажки никому не отдавал без ее приказания. Вот за то и попал сюда.
– Как вы называете вашу барыню?
– Как все Ваше императорское высочество.
– Вспомните: говорил ли в вашем присутствии кто-нибудь или она сама, откуда она родом? О ее родителях?
– Да зачем? Мне только одно говорили: принеси, убери, сходи.
В камере перед Голицыным стояла Франциска фон Мештеде.
– Да ничего такого я о ней не знаю. Одно знаю: щедрая госпожа.
– Говорила ли она в вашем присутствии, кто она? Называла ли она себя дочерью императрицы или еще как?
– Все вокруг так говорили... А она? Не помню... Я как-то не задумывалась. Все говорили.