Последняя из Пламенных

– О, вы тоже задумались об этом? – усмехнулся одними губами эльф. – Половина тела не затронута. И рана на той стороне, которой не коснулось проклятие. Герцогиня не смогла бы донести девочку до двора и не дать ей соприкоснуться с красным облаком.

Капитан подошёл поближе и задумчиво проговорил:

– Ребёнка ранили до того, как проклятие сработало. После этого мать вынесла её во двор, пытаясь скрыться. А увидев красное облако, накрыла собой.

– Да, скорее всего, всё было именно так.

– Но кто и зачем её ранил?

– Манкьери – великие герцоги, Пламенный род.

Они издревле славятся вспыльчивым нравом. Список тех, кому перешла дорогу эта семейка, длиннее двора этого замка.

– Но не каждый из них может достать такую редкость.

– Не каждый, – согласно качнул головой эльф. – Поэтому я и вызвал магический патруль из Серого замка. Однако было бы наивным надеяться, что противник, который смог достать такую редкость, не сможет скрыть свои следы от ищеек.

Эвор задумчиво кивнул и направился прочь.

За его спиной девочка снова начала стонать и метаться в постели. Маг вполголоса запел что-то на эльфийском, пытаясь успокоить её и унять жар. Треугольный маяк, поставленный эльфом, отбрасывал на замок призрачные зеленоватые отблески. Ветер равнодушно шевелил траву, трепал гривы коней и разносил по округе красные хлопья.

Два дня спустя небольшой отряд в молчании покинул окрестности замка. На краю поля высился ряд свежих могил. Герцогов похоронили в фамильной усыпальнице. Эльфийский конь ровно шел вперёд.

Всадник управлял им только коленями, не касаясь поводьев. На руках мага, завернутая в плащ, спала маленькая девочка.

Солдаты боялись прикасаться к ней и шептались, что она проклята. Поэтому эльфу ничего не оставалось, кроме как везти малышку самому. Один её глаз закрывала повязка, пропитанная несколькими заживляющими эликсирами. Поверх повязки был наложен амулет. В гладкой отполированной поверхности камня отражались рыжие пряди. Розовые волосы рассыпались по тыльной стороне ладони эльфа.

Сам того не замечая, тот снова начал тихонько напевать колыбельную на своём языке.

Когда они въехали в лес, ресницы девочки дрогнули. Единственный глаз был словно затянут пеленой, из которой её взгляд выхватывал лишь отдельные детали. Тепло сильных рук, которые несли её вперёд. Белая прядь волос находилась почти перед носом. И красные листья клёна, кружащиеся в воздухе. А над головой тихо звучала песня на неизвестном языке.