Последняя легенда

 – Возможно, она ангел во плоти и ей ничего не нужно, кроме тебя самого. Но если тебе себя не жалко, хотя бы ее пожалей. Ты бы сам пожелал такую партию нашей дочери, будь она жива?

Это был нокаутирующий удар, на который он ничем не мог ответить. Потому что был согласен с каждым словом. Если, конечно, смотреть на ситуацию не с позиции участника, а со стороны наблюдателя. Как ни крути, а для Дианы он весьма сомнительная партия.

Стук в дверь отвлек его и от воспоминаний, и от невеселых мыслей. На пороге обнаружился Соболев с какими-то коробочками вроде тех, в которых Диана накануне дала ему завтрак с собой.

– Дай пройти, чего застыл? – велел Соболев, без приглашения протискиваясь в комнату. – Горячо, между прочим.

– Ужин! Есть мнение, что до ресторана ты не дойдешь, так что я принес его тебе сюда. Заодно составлю компанию.

– А невесте твоя компания не нужней? – проворчал Карпатский, закрывая дверь и внутренне уже смиряясь с неизбежным.

– Ей компанию составляют брат и его жена. По чьему поручению, кстати, я и пришел тебя, горемычного, покормить.

– Госпожа Федорова, как я посмотрю, решила взять меня под опеку, – все так же недовольно прокомментировал Карпатский, ставя чайник, поскольку напитков Соболев из ресторана не принес. Вероятно, рук не хватило.

– Ну, кто-то же должен, – хмыкнул Соболев, снимая крышки с двух коробочек, в которых лежали салаты, и доставая из заднего кармана джинсов пакетики с наборами одноразовых приборов и стопку салфеток. – На, хватит ворчать. Просто поешь, можешь даже спасибо не говорить.

Карпатский фыркнул, но коробочку взял и спасибо сказал, после чего снова устроился на подоконнике, поскольку Соболев занял единственное кресло.

– Слушай, я понимаю, что ты переживаешь за Диану, – осторожно начал тот, ковыряя вилкой салат, но даже не пробуя его. – Это вполне естественно. Я сам не доверяю этой бабке, но и к угрозам Мельник не могу не прислушиваться. Мы действительно знаем, на что способен ее убийца, а потому мне страшно. И за родителей, и за бывшую, и за сына. А еще я волнуюсь за Кристину, да и самому как-то не хочется раньше времени на тот свет отправляться.

Карпатский помолчал, демонстративно отправив в рот нагруженную вилку и аккуратно прожевав ее содержимое.

– Можешь не стараться, – ответил он, когда рот наконец освободился.