Последняя легенда

Сперва Диана предположила, что это рабочий момент и Карпатский на самом деле не прогуливается здесь, а уже встречается с какой-нибудь свидетельницей или информатором. Но потом она узнала женщину.

Диана видела ее фотографии только мельком, да и с тех пор, как она была запечатлена на них, прошло немало времени, но то почти не изменило Ксению, бывшую жену Карпатского.

Она как раз с благодарностью приняла у бывшего мужа стаканчик, даже улыбнулась ему, но как-то печально. Карпатский сел рядом, свой напиток поставил на скамейку, достал из кармана рубашки пачку сигарет, что-то коротко сказал, возможно, спросил.

Диана едва слышала их голоса и не разбирала слов.

Испугавшись, что застывшая посреди широкой полупустой пешеходной зоны девушка быстро привлечет к себе их внимание, она шагнула в сторону, прячась в разросшихся кустах сирени. Отсюда совсем ничего не было слышно, зато она могла наблюдать, не боясь быть замеченной.

Впрочем, в ее сторону все равно никто не смотрел. Ксения смотрела только на Карпатского, а он сам – в потрескавшуюся плитку у его ног.

Она что-то говорила, Карпатский в основном слушал, изредка отвечая между нервными затяжками. Когда сигарета сгорела до фильтра, а произошло это очень быстро, он наконец взялся за свой напиток, но сделал лишь пару глотков, прежде чем Ксения сказала что-то такое, что заставило его повернуться к ней. На его лице читались растерянность и крайнее удивление. Карпатский вновь что-то ответил, на что Ксения коснулась пальцами его губ, призывая к молчанию, а потом скользнула той же рукой по его щеке в ласкающем движении.

Диане расхотелось наблюдать дальше. Внутри все клокотало от гнева и обиды, но она никогда не причисляла себя к истеричкам, способным прямо на месте устроить скандал с криками, слезами и тасканием соперницы за волосы. Поэтому первым ее порывом было повернуться и пойти назад, но потом она передумала и предпочла продолжить движение вперед, перейдя на узкую дорожку, шедшую за линией кустов: так она сможет пройти мимо парочки, а они все равно не смогут ее увидеть.

Было очень больно и горько, а потому глаза заволакивало слезами. Утром Диана тоже почувствовала себя задетой тем, что Карпатский не захотел брать ее с собой, но ей удалось убедить себя, что это его личная граница и его право – пока не пускать ее на территорию, где он, очевидно, чувствовал себя очень уязвимо. В конце концов, Карпатский мог хотеть просто спокойно поплакать на могиле дочери так, чтобы его никто не видел, особенно она.