Последняя легенда

С одной стороны, мы не раз убеждались, что возможно многое. С другой, я все еще до конца не верю во все эти магические шуры-муры, колдовские ритуалы и тому подобное. Самое страшное, что часть меня хочет, чтобы это было возможно. Хочет, чтобы Артем вернулся.

Теперь он все-таки посмотрел на нее, виновато улыбаясь, и пояснил:

– Но только прежний Артем, понимаешь? Тот, каким я его знал в детстве. Ну… или думал, что знаю. Я ведь обожал его, подражал ему. Он был моим кумиром.

Юля снова погладила его по плечу.

– Я знаю.

– До определенного возраста я этого даже не знал, представляешь? Не знал или просто не понимал… Я знал, что Анна – не родная нам мать, что моя мама умерла и что у Артема родной мамы тоже нет. Из этого делал вывод, что у нас с ним была одна мама. Когда узнал, что это не так, очень удивился. Только вот не помню, сколько мне тогда было лет…

Он замолчал, с трудом сглатывая, и Юля обняла его, понимая, как тяжела для него вся эта ситуация.

– Но как бы там ни было, – добавил он тихо. – Вернуться я Артему не позволю.

Случайно или нарочно, а Федорова поселила его в ту же самую комнату, в которой Карпатский ночевал, когда расследовал дело о похищении дочки постояльцев. Воспоминания накатили, едва он переступил порог. Впрочем, все гостиничные номера одной категории похожи друг на друга, так что память могла активизироваться, даже если бы его поселили в другой.

Захлопнув дверь, Карпатский скинул кроссовки, прошел в комнату, оставил ключ на письменном столе и замер примерно по центру свободного от мебели пространства, не зная, чем заняться. В соответствии с принятым большинством планом ему следовало сделать пару звонков, но их лучше отложить на утро. Сейчас все равно никто ничего не станет делать, он только вызовет раздражение поздним обращением. Хотелось есть, но совершенно не было желания идти в местный ресторан.

А пока он открыл створку окна, пристроился на подоконнике и достал из кармана пачку сигарет. Задумчиво посмотрел на нее. Курить в номерах было запрещено, следовало выйти на улицу, но в прошлый раз его это не остановило: при открытом окне он и так почти на улице. Но тогда Карпатский мог оправдать себя тем, что занят и не хочет тратить время на соблюдение формальностей. Сейчас подобного оправдания у него не было.