Последняя свадьба, или Потерявшийся жених (СИ)

— Твою же ж… — Ал удивленно потирал затылок. — Ты как, малышка?

— Я?! Я на тебе лежу, а ты голый! — я попыталась встать, но Дудкин умудрился схватить меня за руку. — Пусти, дурень!

— Да погоди ты, сейчас… слушай, это что было-то? Кровь?! — он непонимающе смотрел на свои ноги в томатной пасте.

— Ты на пицце поскользнулся, бестолочь! — Я уже встала и попыталась привести себя в порядок. Блузка заляпана соусом, на юбке из-за падения шов поехал… — Но появление было эффектным, как всегда!

Хана одежде, пока-пока ужину, новым теням, тоналке и блеску для губ, но убить дурака не хотелось.

Я знала, почему до сих пор не перегрызла ему горло.

— Типа сюрприз, да? Поэтому не звонил? С Маратом вместе прилетели? Господи, Ал, оденься, пожалуйста!

А сама на ходу уже стягивала с себя одежду, но вовсе не ради Дудкина — хотелось поскорее избавиться от грязной блузки.

— Да зачем? Ты же сама раздеваешься, я помогу!

Не знаю как, но мне удалось увернуться из его рук и сбежать в спальню, захлопнув дверь прямо перед его носом.

— А я?! — Ал обиженно взревел под дверью. — Пусти! У меня там штаны, кстати!

— Я передумала! -крикнула я. — Ходи голым. И убери в коридоре все.

На кровати и правда лежала одежда Ала, а в углу стоял его чемодан. Надо же, даже домой не заехал, сразу ко мне.

Когда я вышла из спальни, в коридоре уже было чисто, но следов самого виновника хаоса не наблюдалось. А у меня не слишком большая квартира, чтобы в ней потеряться. Даже Дудкину.

В ответ раздался шум в ванной.

Понятно, значит, решил смыть с себя пиццу. Я зашла на кухню и обомлела. На столе стояли зажженные свечи, букет моих любимых ромашек, та самая бутылка шампанского, которая каким-то чудом уцелела. А рядом тарелки с салатами, закуски, икра… И в самом центре между свечами возвышалась пирамида из заварных профитролей. У меня от одного их вида в животе заурчало и рука уже потянулась к самому большому шарику, покрытому шоколадной глазурью.

За спиной хлопнула дверь и раздались шаги.

— Нравится? Я старался…

— За профитроли отдам душу, — выдохнула я, не поворачиваясь. Просто не могла отвести взгляда от пирожного, венчающего сладкую пирамиду. — Ты прощен, Дудкин.

— Э… ты там чего…?, — Ал неожиданно засуетился, но мне было все равно. Пальцы уже схватили толстенький и неожиданно тяжелый профитроль. — Не ешь!

Дудкин заорал, когда я уже откусила добрую половину шарика и тут же почувствовала адскую боль во рту.