Последняя война

Должно же быть наказание, — сказала Снежина.

— Постарайтесь понять, — возразил Павлыш. — Он просто нам не поверил. Решил: мы враги.

— А вдруг он сумасшедший? — спросил Кудараускас. — Не в нашем смысле, а сумасшедший, как и все другие жители планеты. Охваченный стремлением убивать.

— Мы привезли ещё одного человека, — вспомнил Бауэр. — С дальнего острова. Завтра-послезавтра увидишь, что и здесь люди бывают разные.

Биологи включили аппаратуру. С мостика экран показывал их сверху, как показывают операции в хирургическом театре для студентов.

Все замолчали.

Открылась дверь, и тихонько вошла тётя Миля.

— Яс вами посижу, — шёпотом сказала она. — Одной нехорошо.

— Садитесь, конечно. — Зенонас подвинул ей кресло.

По внутренней связи раздался голос Лещука из двигательного отсека.

— Зенонас, подключи нас к лаборатории. Ничего не слышим.

— Там пока слышать нечего, всё идёт как надо, — заметил Зенонас. — Включаю.

Ещё через десять минут Вас склонился над колпаком операционного стола и сказал Павлышу:

— Кожные покровы начинают восстанавливаться.

— Ну вот, — сказал Бауэр.

— Сердце, — проговорил Аро. — Пульс семьдесят, наполнение нормальное.

— Будет жить, — произнёс Павлыш громче, чем следовало говорить в операционной.

— Подождите, — остановил его Вас. — Не надо шуметь раньше времени. Я полагаю, что экран можно отключить. Через несколько минут операция будет закончена, и ещё через два часа мы разбудим капитана Загребина в госпитале. Вы сможете его навестить.

Корона Вас отключил экран.

…Через два часа капитан, смущённо улыбаясь, лежал в госпитале на той самой койке, которую так недавно занимал его убийца, и принимал импровизированный парад экипажа.

У изголовья его стоял корона Вас и похлопывал от удовольствия губами широкого рта. Он радовался не только тому, что капитан жив, здоров и ничем не отличается от прежнего Загребина, но и тому, что пришедшая одной из первых тётя Миля пожала короне руку.

— Спасибо вам, доктор. Без вас мы бы осиротели.

Малыш, когда подошла его очередь, приблизился к Вас и спросил у него шёпотом, придерживая карман:

— Курить мастеру можно?

— Конечно.

Если Павлыш разрешит. Он же здесь хозяин.

Павлыш благодушно кивнул головой. Малыш вытащил из кармана любимую пепельницу мастера и пачку сигарет.

— Вам можно, — поставил он пепельницу на тумбочку у кровати.

Загребин посмотрел на сигареты, вспоминая, зачем они могли ему понадобиться, потом вспомнил и ответил:

— Спасибо, как-то не хочется.

Малыш даже вздрогнул.