Последняя война

И наступал праздник.

Уже шёл третий месяц, как «Сегежа» приземлилась у Манве, но праздничных дней было всего шесть.

О том, чтобы очистить планету от радиации, не приходилось пока думать. Эта задача не под силу «Сегеже» и даже самой природе — пройдёт ещё много лет, прежде чем люди смогут снова ходить куда хотят и когда хотят по улицам и холмам планеты Муна.

— Мы наблюдаем с вами рождение совершенно новой цивилизации, — сказал корона Аро. — Был Адам, но неудачный, потом появились ещё двое — они-то уже были больше похожи на настоящих Адама с Евой — теперь люди будут плодиться и умножаться.

— Я сначала опасался, что могут быть какие-нибудь раздоры между лигонцами и пьи. Всё-таки враждующие народы, — произнёс капитан.

— Они уже не враждующие народы, — ответил Аро. — Они не народы.

— Они должны стать одним народом.

— Ранмакан откуда-то достал жвачку, — сказал Кудараускас, который теперь с особым вниманием следил за жизнью Адама планеты.

Ранмакан отталкивал его чем-то, и в то же время характер его гипнотизировал Зенонаса.

— Это ему Девкали привёз из города, — сказал Аро.

— Она не вредна? — спросил Кудараускас.

— Не вреднее курения. Лёгкое наркотическое средство.

— И всё-таки, может, не стоило завозить её в купол? — спросил Загребин. — Поговорить с Девкали? Курение — очень вредная привычка.

— Не надо, — возразил Аро. Он поднялся и подошёл поближе к экрану. Хвост вяло волочился за ним по полу.

— Не наше? — спросил несколько агрессивно Кудараускас. — Неужели мы дадим им вернуться к прежнему?

— Пока нет ничего, что указывало бы на такую опасность. — Аро глядел, как на экране маленькие фигуры людей суетились вокруг роботов, втаскивавших балки перекрытий на строящийся дом.

— Сначала жвачка, старая привычная жвачка, потом другие не менее привычные наркотики и поступки. Потом нас попросят удалиться потому, что мы уже сделали своё дело. И всё начнётся снова.

— Вы удобный оппонент, Зенонас, — произнёс Аро. — На вас можно проверять сомнения. Вы неправы хотя бы потому, что на ближайшие годы люди планеты зависят от нашей помощи. Они не смогут покинуть купол.

— Я не говорю о завтрашнем дне, — ответил Кудараускас. — Я стараюсь смотреть в будущее.

— Мы туда заглянуть не сможем. Пока, — сказал Загребин. — Но, по-моему, нет оснований для пессимизма. Самое трудное позади. Самое трудное было вернуть к жизни первых людей.