Последняя война

Старик предполагал использовать его в шахтах и в цехах с плохой вентиляцией — выделение кислорода растением прекращалось только в полной темноте. Достаточно было слабого источника света, и маленькая кислородная фабрика начинала работу. Тогда, до войны, растение учёного никому не понадобилось — в шахтах трудились и умирали рабочие самых низших каст, а их в Лигонской республике было много. Пирра сказала, что помнит дорогу к Горному ботаническому саду, помнит, где должны находиться делянки с тем кустарником. Если их, конечно, не выкорчевали за годы, что прошли с её ареста.

Выехали затемно и до ботанического сада добрались к одиннадцати часам — дорога была плохая, да и сад находился сравнительно далеко от города. Он располагался в глубокой, защищённой от ветров долине, в которой, по словам Пирры, сохранилось несколько реликтовых видов растений. Это и определило выбор такого отдалённого места для ботанического сада.

— Здесь жили энтузиасты, — проговорила Пирра, когда вездеход остановился у небольшого белого дома с выбитыми стёклами.

— Тут было интересно.

За домом начинался густой зимний лес. Вернее, это был мёртвый лес, но Снежине он показался зимним, только сбросившим листья и готовым снова распуститься, как только пройдут холода. На некоторых деревьях ещё сохранились привязанные проволокой таблички с их названиями, и забытая лесенка у одного из них как бы напоминала: хозяева здесь люди и они должны вернуться.

— Я сначала загляну в дом, — сказала Пирра.

— Яс тобой, — сказала Снежина.

Женщины вошли в дом. Снежина уже привыкла к тишине и гулкой пустоте домов планеты. Но этот дом показался ей не таким мёртвым, как дома в городе. В одной из комнат у стены стояло два длинных стола, уставленных пробирками и банками с семенами. На стене висели застеклённые рамы с гербарными листьями; срезы стволов в углу были ещё свежими, но посеревшими от времени.

Пирра подняла с полу толстую тетрадь, развернула её.

— Тетрадь наблюдений, — прочитала она. — Это его тетрадь, того старика.

Как же его звали? Вот удивительная вещь — почерк его запомнила, а имени не помню. Последняя запись… — Пирра перелистывала тетрадь. — Последняя запись… Она уже сделана не им. И последние страницы заполнены другим почерком. Наверно, с ним что-то случилось ещё до войны. Может быть, он умер. Или уехал. Хотя это всё равно. Тетрадь нам пригодится. По крайней мере, мы теперь знаем, что они работали над этим кустарником до последнего дня. Старика здесь любили.