Последняя война

Глаза постепенно наполнялись мыслью, капитан хрипло спросил:

И пока Бауэр, торопясь, объяснял, в чём дело, Загребин уже совсем пришёл в себя и, не дав штурману закончить, оборвал:

Повернулся на другой бок и заснул. Капитан не спал всю ночь — перед этим была его вахта, и как раз монтировали очиститель воздуха.

«Странно, — подумал Бауэр, — мастер никогда не сталкивался с голодными бунтами. Не больше меня знает о них. И всё-таки совершенно спокойно и быстро нашёл единственное решение. И, главное, заснул снова».

Бауэр включил ревун.

Низкий гул заполнил купол, повис над городом — страшный крик громадного зверя, крик войны и приближающейся воздушной смерти. И в тот же момент застыли люди у котла и инстинктивно подняли головы. Только суп, льющийся из наклонённой тарелки, отбивал струйкой зигзаги на земле да с лёгким мягким стуком рассыпались по земле оброненные патрицием ломти хлеба.

Бауэр опустил ручку сирены. Всё в порядке.

Бунт не повторился. Но на следующий день, когда людей стало ещё на восемь человек больше, случилась новая беда.

Очередь, пришедшую за обедом, охватил другой вид массового психоза, причина которому была та же — страх. Кто-то взял вторую порцию супа, потом вторую порцию мяса. Его примеру последовал сосед, и вот уже началась оргия. Люди жадно хватали хлеб и мясо, глотали бульон, матери засовывали кусочки в рот плачущим детям. Эту оргию никто не останавливал и не мог бы остановить. Внешне всё выглядело почти благопристойно — люди ели.

Вечером Павлышу пришлось покинуть лабораторию.

Он переключился на слабительное и болеутоляющие капли. Девкали между тем уверял пострадавших, что пришельцы и в мыслях не имели их травить. Виной всему их собственная жадность. Ему не верили.

На мостике капитан разговаривал с короной Аро о том, как снять с людей эту смесь подавленной истеричности и апатии — настроение переселенческого лагеря, вокзала, с которого не уходят поезда. Аро советовал ждать и положиться на человеческую натуру.

Он говорил, что с уверенностью в завтрашнем дне придёт и спокойствие.

Вошёл профессор Кори.

— Если я и помешал, — агрессивно начал он, — то всё равно вам придётся меня выслушать.

— Садитесь, — сказал Загребин, указывая на кресло. — Вы пришли вовремя.

— Я хотел бы поговорить сейчас не с вами, а с моими соотечественниками, — сказал Кори. — И со всеми сразу. Я не могу бегать, как Девкали, из комнаты в комнату. Да это и не поможет. Включите внешнюю связь.