Последняя жизнь нечисти

Слава небу, больше ко мне не приставали. Шерьян и Аджей нисколько не возражали, избавившись от двух конкурентов и получив в свое полное распоряжение бутылку. Они пили, и пили, и пили. Обсуждали мое самоубийственное намерение открыть двери богу-отступнику, тут же начинали придумывать планы мне помешать, и вновь пили.

Я устало прислонилась к плечу Рикки. Положила голову ему на колени, и юноша с готовностью пробежал пальцами по шерсти, расчесывая ее. Благо хоть от него не пахло спиртным. От запаха алкоголя, витающего над полянкой, меня уже начало ощутимо подташнивать.

– Рикки, а еще у тебя нет? – Шерьян требовательно обернулся к сыну. Почему-то недовольно скривился, увидев, как тот гладит меня по ушам. Подтолкнул локтем Аджея, от чего тот едва не упал в костер, визгливо пожаловавшись: – Нет, ну ты посмотри! Стоит отвернуться, как моя женушка уже другим глазки строит. То с Гворием на свидания шастала, теперь к пасынку пристает. Как это называется?

– А ты еще учти, что именно Рикки поддерживает ее в походе к кругу, – невнятно отозвался Аджей, не обращая внимания, что одеяло, в которое он все это время закутывался, сползло совсем уж до неприличных пределов.

Я едва не вскочила, собираясь задать взбучку слишком говорливому приятелю. Но расслабленная рука Рикки в момент окаменела, пригвождая меня к земле.

– Не стоит, – чуть слышно кинул он. – Тефна, не обращай внимания. Верно говорят, что алкоголь развязывает языки не людям, а их демонам.

– Выпороть бы обоих, – продолжил Шерьян. – Чтобы учились почтительности к старшим.

Я глухо рыкнула, почти готовая сорваться в прыжок. Опрокинуть храмовника на землю и, капая горячей слюной ему на лицо, высказать все, что думаю по этому поводу. Но Рикки все с той же легкостью удерживал меня на месте, отстраненно улыбаясь пьяным бредням отца.

– Тихо, – прошептал он, – тихо, моя хорошая.

Длинные изящные пальцы юноши пробежали у меня под подбородком, почесали за ухом, пробуждая почти забытую сладострастную дрожь. Я невольно расслабилась, негромко заурчав от удовольствия. Пожалуй, продолжи юноша свою ласку – растеклась бы у его ног горячим киселем. Но он остановился, сосредоточив все свое внимание на отце.

– А Гворий!.. – Шерьян внезапно громко икнул.