Последняя жизнь нечисти

Перекрикиваться во время бега было неудобно, кроме того, если честно, я избегала смотреть на пасынка, когда тот находился в частично дематериализованном виде. Разумом я понимала, что он в этот момент остается прежним, сохраняет все чувства и привязанности, раз не начинает убивать налево и направо, но сердцем… Сердце кричало мне – держись от него подальше, поскольку перед тобой зло в чистом виде, которое никогда не станет утруждать себя угрызениями совести и глупыми раздумьями.

Поэтому мне оставался лишь бег по тихим проселочным дорогам, огибая города и крупные селения по широкой дуге, по топким болотам, примериваясь к каждому прыжку и подолгу балансируя на скользких кочках, по листопадным лесам, раскрашенным осенью во все цвета радуги.

Правда, чем дальше на север мы забирались, тем более унылыми становились пейзажи вокруг. Погода все чаще удручала затяжными дождями, лапы разъезжались на слякоти. Словно вновь мы вернулись в эльфийские леса.

В первую неделю побега по ночам мы обходились без костра.

Зачем? Рикки не страдал от холода, я тоже. Да и огонь мог выдать наше месторасположение, если вдруг Шерьян и Аджей осмелятся на погоню. Точнее, даже не так. Я была уверена, что они идут по нашему следу, но надеялась, что мы оставили их далеко позади, и привязчивым приятелям при всем желании не удастся нас догнать.

Тем не менее на исходе второй недели, когда мелкий противный дождь моросил третьи сутки подряд, ради разнообразия сменяясь иногда на ливень, Рикки все же не выдержал.

На очередном привале натаскал мокрого черного валежника и поджег его при помощи магии, не обращая внимания на мои удивленные взгляды. Удовлетворенно вздохнул, когда по поляне пополз едкий дым, прибиваемый к земле пронизывающим ветром, и уселся на ближайший пень, с нескрываемым наслаждением вытянув над только зарождающимся пламенем озябшие ладони. Над огнем весело зашипело крохотное отражающее заклинание, не позволяя вновь начавшемуся дождю и ветру потушить несмелые язычки разгорающегося костра.

– Замерз, – себе под нос буркнул он, словно разговаривая сам с собой. – Устал.

– Ты? – изумилась я подобному признанию. Подошла ближе, с любопытством всматриваясь в слегка осунувшееся лицо юноши.

– Тефна, – пасынок негромко вздохнул от моей недогадливости, – не забывай, у меня тоже две ипостаси. Чем дольше я нахожусь в дематериализованном виде, тем тяжелее мне вспомнить, что на самом деле являюсь человеком.