Последняя жизнь нечисти

Я не выдержала и от души расхохоталась. По-моему, кто-то из нас точно сошел с ума. Впрочем, недаром о боге-отступнике говорят как о безумце, полностью помешанном на убийствах и жестокости. Логики в его действиях нет ни на грош. Сначала он заявляет, что хочет возродиться в моем теле, поэтому не допустит присутствия рядом с кругом мертвых Рикки. И тут же говорит о том, что без прямого штурма не обойтись. Интересно, и как он себе это представляет? Даже если бы я захотела помочь ему, то вряд ли у нас получилось бы вдвоем перебить кучу храмовников, сидящих в укрепленном подземелье и готовых к смертельному бою.

– Ты закончила веселиться? – осведомился Марий, по всей видимости, ни капли не обидевшись на неуместный приступ смеха. – Готова выслушать мой план?

– Валяй. – Я развязно махнула рукой, все еще улыбаясь. – Правда, не понимаю, с какой стати ты решил, будто я буду тебе помогать.

– С какой стати, говоришь… – задумчиво протянул Марий. Посмотрел на Рикки, лежащего чуть поодаль. Прищелкнул пальцами.

Я вздрогнула от неожиданности, когда юноша вдруг распахнул глаза. Обычно светло-голубые, сейчас они были практически черными из-за неестественно расширенных зрачков. Рикки сел и с неприятным хрустом повел головой и плечами. Перевел немигающий взгляд на Мария, словно ожидая приказаний.

– Мальчик мой. – Храмовник посмотрел на мое вытянувшееся от изумления лицо и беззвучно рассмеялся. Подошел к Рикки и небрежно, почти ласково потрепал его по подбородку. – Кто ты?

– Я ваш преданный слуга, мой повелитель, – сухим безжизненным голосом отозвался Рикки.

– Ты выполнишь все, что я тебе скажу? – Марий не отводил от меня взгляда, словно желая удостовериться, что я не пропущу ни слова из этого разговора.

– Ты будешь убивать для меня?

– А ее? – Марий кивком указал на меня. – Ее ты убьешь?

Рикки медленно перевел взгляд, и меня невольно продрала холодная дрожь. Опять я почувствовала, будто на меня смотрит даже не зверь – нечто чуждое. Совершенное в своей бесстрастности и кровожадности существо.

– Если вы прикажете, мой господин.

Я приглушенно застонала. Святые отступники, какой же магией его оглушили, что он не узнает меня?

– Это ничего не меняет, – произнесла я, стараясь, чтобы это прозвучало не жалко, а с достоинством. – Меня давно не страшит смерть, и ты это знаешь.