Последняя жизнь нечисти

Я криво ухмыльнулась, уловив явное кокетство в последней фразе эльфийского правителя. Неужели надеется, будто я кинусь его разубеждать? Мол, ваше величество, ну что вы, какие ваши годы. Зря в таком случае. Мне это абсолютно безразлично.

– Итак, что мы знаем к настоящему моменту, – продолжил Виррейн, так и не дождавшись моего разрешения. – У тебя много врагов – это бесспорно. Но всем им, вот парадокс, ты нужна живой. Хотя бы до момента открытия круга мертвых с пятью лучами. Поэтому Мария и его друзей-храмовников отметаем сразу.

Вроде бы Гворий тоже собирался вызвать бога-отступника, чтобы возродить к жизни Индигерду. Но теперь я понимаю, что это был лишь обманный маневр, пустышка, призванная пустить мне пыль в глаза. Так?

Я кивнула. Догадался все-таки. Хотя, что скрывать, затея Гвория и Шерьяна обмануть эльфийского правителя с самого начала была шита белыми нитками.

– Логично предположить, что тебя пытается убить тот, кто не желает совершения ритуала. – Виррейн, увлекшись рассуждениями, встал и принялся расхаживать по комнате, заложив за спину руки.

 – Под этот критерий опять-таки попадают Гворий и Шерьян, но учитывая их отношение к тебе… Вряд ли. Что же получается в сухом остатке? Надо искать кого-то, с одной стороны, достаточно безразличного к тебе, с другой – информированного в полной мере о затее Мария. Кого-то из его ближайшего окружения?

Виррейн, задавая этот вопрос, смотрел мне в глаза, очевидно, надеясь прочитать ответ на дне зрачков.

– Ты забыл еще две крохотные детали, – напомнила я, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

 – Во-первых, на Пустоши при нападении на меня противник использовал эльфийскую магию. Во-вторых, у него в подчинении метаморф. Или же он сам является метаморфом.

– Ну последнее вряд ли, – нетерпеливо отмахнулся от моего предположения Виррейн. – Твой противник – очень сильный маг. Любой метаморф бы на его месте давным-давно оказался запертым в одной из ипостасей. А вот случай на Пустоши действительно забыл. Тогда храмовники бога-сына отпадают.

И кто остается?

Я удержалась от ехидного замечания, хотя это было достаточно нелегко. Виррейн забыл о моих приключениях на Пустоши? Значит, он действительно теряет хватку. Говорят, старость у эльфов приходит внезапно и имеет для них разрушительные последствия. Или же Владыка опять жеманничает, желая, чтобы я начала его недооценивать? В таком случае, он старается зря. Преуменьшение способностей противника – самая страшная ошибка, которую я попытаюсь не допустить.