Последняя жизнь нечисти

Я испуганно всхлипнула, отпрянула к ближайшей стене, едва не споткнувшись о луч круга мертвых, и изо всех сил прижалась к ней спиной. Но целью нападения стала не я. Видимо, бог-отступник задумал расправиться с ненужными свидетелями, невольно спасшими ему жизнь, поэтому все свое внимание обратил на пролом в стене. Сначала веер зеленоватых звезд, от которых пахнуло сыростью и какой-то болотной тиной, разрезал полумрак на тонкие полосы. Затем на стену обрушился вихрь живого огня. Я стояла достаточно далеко от того места, но все равно ощутила, как по коже пробежала жаркая волна.

Святые отступники! Бог-отступник действительно умеет держать слово. Пообещал, что уничтожит Шерьяна и Аджея, если они осмелятся последовать за нами в святилище, и, кажется, сделал это. Но… Неужели Шерьян на самом деле погиб?..

– Шерьян? – После рева смертельных чар мой голос прозвучал тихо и особенно жалко. Я всхлипнула, не веря, не смея поверить, что все закончится так глупо и страшно. – Шерьян, ты жив?

Молчание было мне ответом.

Страшное, жуткое, вязкое в своей безнадежности.

– Шерьян? – повторила я, уже понимая, что все закончено. – Пожалуйста…

Ни звука. Я поднесла руку ко рту, безуспешно сдерживая рыдания. Сморгнула с ресниц слезы и упрямо вздернула подбородок. Нет, это неправда! Я не позволю! Наверняка это очередная хитрость супруга. Он, должно быть, понял, что здесь происходит, и затаился, не желая помешать Рикки.

Со стороны провала послышался слабый стон. Я кинулась туда, забыв обо всем на свете.

О притаившемся где-то в темноте боге-отступнике, о Рикки, то ли еще человеке, то ли уже безжалостном убийце, который затеял какую-то свою игру, непонятную мне. Зацепилась каблуком о неровность пола и полетела на пол. Тут же опять вскочила на ноги, скинув надоевшие туфли. Заметила изломанную черную тень на камнях и резко остановилась. Нехотя сделала еще один шаг, не в силах поверить случившемуся. Глаза сами собой выхватывали из полумрака отдельные разрозненные детали, которые я никак не желала сложить в одну картину. Темное пятно камзола. Отблеск серебряного медальона, выбившегося из-под ворота. Разметавшиеся по камню черные волосы с проседью, испачканные чем-то красным. Бледное застывшее в мучительной гримасе лицо…

– Нет, – выдохнула я, медленно опускаясь на колени. – Нет, этого не может быть. За что?!

Тишина. Лишь где-то вдалеке слышится журчание подземного ручья.

– Сукин ты сын! – Я заорала от бешенства и муки, выкручивающей мои внутренности.