Последний билет в рай

Поскольку просидеть в машине мне предстояло довольно долго, я прихватила с собой бутылку газировки и печенье. Перекусывать, скорее всего, придется прямо на месте. Потом я прыгнула в машину и отправилась к клубу.

Весь день я просидела в машине, буквально приклеившись к «прослушке». У меня уже ныло все тело, а мочевой пузырь просто вопил дурным голосом. Но покинуть место своего заточения я не могла: из «прослушки» постоянно доносились чьи-то голоса.

Иногда они были очень невнятными, и я понимала, что разговаривают в другой комнате или коридоре. А порою все было слышно очень даже хорошо. Один такой диалог, а точнее, настоящие разборки, я слушала довольно долго, а результатом их явилось то, что одного из участников этих разборок отметелили, как боксерскую грушу. В этот момент я пожалела, что у меня не оказалось с собой записывающего устройства.

Началось с того, что Суруляк-старший – а я уже давно поняла, что тот зычный командный голос принадлежит именно ему, – снова принялся допытываться, куда делся вчерашний «песочек». Я слышала, как он негромко и сердито сказал кому-то:

– Позови ко мне Чепуру!

– Звал, Иваныч? – голос был более молодой, с хрипотцой.

– Звал. Садись. Где «песок»?

– Какой «песок»? Иваныч, ты че, в натуре?

– Ты за дурака меня держишь?! Тот, который вы вчера со Степаном принесли!

– Так мы ж его вам отдали!

– Да я его вот сюда положил, на этот стол.

– Дак – е-мое! Когда вся эта заваруха началась, ну, в смысле, вонь пошла, меня так затошнило! Кишки прямо через рот полезли!..

– Я тебя не спрашиваю, что у тебя через что полезло! Отвечай: пакет где?

– Иваныч! Я его тут как поло́жил, так и убежал и больше про пакет ничего не знаю…

– Ты его стянул, гаденыш! Больше некому.

Никто «песок» больше не видел, после того как ты его положил.

Суруляк произнес слово «положил» так же, как и Чепуров, с ударением на второе «о», словно передразнивая парня.