Последний билет в рай

То, что я по ней услышала, оказалось не просто идиоматическими выражениями. Это был такой отборный трехэтажный мат, который покрыл все предметы в помещении, где находился Суруляк-старший. Что-то сильно грохнуло. Кажется, он ударил кулаком по столу (а его-то за что?).

– Гришка! Мать твою туда-сюда!..

– Ты можешь определить по моему мобильнику, кто звонил?

– На, быстро определи! Сейчас я этому шутнику… Так его разэдак! Я его шутить навсегда отучу!..

Я буквально перестала дышать, припав ухом к «прослушке». Интересно, как именно этот его Гришка определит мой номер?

Прошло две-три минуты, и Суруляк опять потребовал назвать ему номер шутника.

– Что? Ну, что ты молчишь, зенки на меня таращишь?

– А номер… того… не определяется…

– Как не определяется?! Почему?!

– Включен запрет на определение номера…

– Ты чего несешь?! Какой, к черту, запрет?! Ты же говорил, что можешь определять даже с запретом?

– Не знаю… Ничего не получается. Тут какая-то хитрая штука стоит…

– Я тебе сейчас эту штуку засуну кое-куда! Ботаник хренов! Получат дипломы, а сами ни…(фига) ни в чем не смыслят! Двигай отсюда, позову, когда понадобишься.

Я сидела в машине и держалась за живот от смеха. Вот так запросто можно испортить настроение нехорошему человеку, а себе – поднять. А Витя Шило – молодец! Снабжая меня «серой» мобилой, он дал четкие гарантии, что ни ее номер, ни мое местонахождение определить будет невозможно. Силен, компьютерный гений!

С полчаса в моей «прослушке» было либо тихо, либо слышались только отдельные невнятные слова и фразы.

– Что, Чепура, «песочек» принес? – голос Ивана Иваныча звучал грозно.

– Тамбовский волк тебе Иваныч! Отвечай, сука: принес или нет?

– Дак где ж я его возьму?!

– Добудь!.. Гриша! Ну-ка, приведи сюда Оглы: кажется, у нас опять намечается серьезный базар.

– Иваныч, не надо базара!.

Через пару минут Чепурова, как и вчера, начали дубасить. Тот вопил и пытался напомнить шефу о своих прежних заслугах:

– Иваныч! Я же всегда тебе… верой и правдой!.. Я же прессовал всех, кого ты просил!.. Я же дружбан твоего брательника… А теперь ты меня самого прессуешь! За что?

Но Иваныч был неумолим. Он требовал – наподдать Чепуре еще и еще, раз он такой непонятливый. Люди Иваныча с удовольствием выполнили наказы шефа и хорошо отметилили своего сотоварища.